История Воскресенско-Феодоровского монастыря стр.5

страница 5

Воскресенско-Феодоровский монастырь стал последним тихим пристанищем для 70-летнего святителя. Наверное, это было самое счастливое время для насельниц монастыря. Пребывая в этой обители, владыка Серафим сам служил в воскресные и праздничные дни и духовно наставлял сестер. Много внимания он уделял монастырскому хору, а также читал сестрам вторую часть «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», посвященную дальнейшей жизни Дивеевского монастыря и прославлению преп. Серафима, против чего восстал почти весь Синод. Эта рукопись до революции не была допущена к печати цензурой. При обыске рукопись у владыки была изъята и, к сожалению, бесследно пропала.

Сщмч. Серафим с игуменией Арсенией и родственниками

Летом 1927 года митрополита посетила его дочь Леонида со своими детьми. Одна из его внучек Варвара здесь впервые познакомилась со своим дедом и хорошо его запомнила. Именно она впоследствии во многом способствовала его канонизации как новомученика и исповедника Церкви Русской.
Д ля помощи по хозяйству игумения Арсения приставила к митрополиту Серафиму двух рясофорных послушниц – Веру Втюрину и Севастиану Агееву-Зуеву, которые сопровождали владыку до конца его жизни. Впоследствии монахиня Севастиана была прославлена как преподобномученица.

Иеромонах Венедикт (в миру Иван Иванович Краснов)

Учитывая, что к этому времени все окрестные монастыри и многие храмы были закрыты, Воскресенско-Феодоровский монастырь превратился в некий духовный центр, притягивающий к себе многих духовных лиц, не имевших, где преклонить свою главу.

Так, в списках Религиозного общества за 1928 г. упомянут иеромонах Венедикт (в миру Иван Иванович Краснов). Иван Краснов родился в 1881 г. в с. Антипинское Кинешемского уезда. В Кинешме он познакомился с неким Виктором Раевским. Молодые люди хотели уйти от мира и поселиться в лесу, перейдя на нелегальное положение. Однако монахиня Филарета (Кровлина) Макариев-Решемского женского монастыря (с. Решма Кинешемского уезда) уговорила их остаться жить при монастыре. О. Венедикт служил в этой обители иеромонахом. После ее закрытия в 1927 г. перешел в Воскресенско-Феодоровский монастырь, а после закрытия последнего в 1929 г. проживал в Шуе, где был арестован Шуйским районным отделением УНКВД в декабре 1935 г. В марте 1936 г. был осужден по обвинению в «контрреволюционной деятельности» (п. 10, ст. 58 УК РСФСР) и сослан на три года в Северный край, однако вернулся из ссылки через двадцать лет – в 1956 г. Находился в разных исправительно-трудовых лагерях, в том числе, в Дубравлаге (Республика Мордовия) вместе с епископом Афанасием (Сахаровым), с которым состоял в переписке23. После освобождения служил в Ивановской области в сане игумена. Скончался в 1962 в г. Вичуге на 82-м годе жизни, прослужив в священном сане 42 года, о чем упомянуто в Журнале Московской Патриархии24.

Архимандрит Игнатий (Зачёсов)

Не менее интересна судьба архимандрита Игнатия (Зачёсова), который тесными узами оказался связанным с Воскресенско-Феодоровским монастырем25. Архимандрит Игнатий (в миру Илья Егорович) Зачёсов родился около 1846 г. в г. Шуе. Мещанин из рабочих, он овдовел через некоторое время после женитьбы и вместе с пятилетним сыном поступил в Золотниковскую пустынь, где был в сорок лет пострижен в монашество с именем Игнатий. В 1894 г. рукоположен в сан иеромонаха, а в 1909 г. стал настоятелем Лукиановой пустыни. В 1916 г. возведен в сан архимандрита. Был благочинным монастырей, духовником братии Лукиановой пустыни и Успенского женского монастыря в г. Александрове. После окончательного закрытия Лукиановой пустыни в 1921 г. архимандрит Игнатий вернулся на родину и стал приходским священником в Шуйском уезде неподалеку от Воскресенско-Феодоровского монастыря. Отец Игнатий часто ходил в этот монастырь, особенно в 1926-27 гг., когда там жил близкий ему по духу Митрополит Серафим. Вплоть до закрытия монастыря в 1929 г. архимандрит Игнатий был духовником монахинь, с которыми поддерживал тесную связь и позже, до своей кончины в 1935 г.

23. Письма разных лиц к святителю Афанасию (Сахарову)/ Сост. О.В. Косик. М.: ПСТГУ, 2013. Кн. 1, С.157.
24. Вечная память почившим. // ЖМП., М., 1962. N 3. С. 21.
25. Мон. Сергия (Каламкарова). Последний духовник монастыря: новые сведения.

Пребывание в монастыре митр. Серафима вызвало пристальное внимание властей к женской обители, а особенно к игумении Арсении, дерзнувшей принять опального митрополита. Попытки закрыть монастырь и использовать его помещения для нужд Советской власти делались местными властями и ранее. Как отмечалось выше, в 1919 г. Шуйский уездный исполком ходатайствовал в высшие органы о ликвидации Сергеевской общины. В 1924 г. местные власти решили перевести в монастырь инвалидный дом из Шуйского Всехсвятского монастыря, но это решение осталось только на бумаге.
В 1926 г. началась очередная кампания за закрытие монастыря. Была обнародована стандартная для женских монастырей легенда о монастырском пруде как об «озере детских слез», в котором монахини якобы топили рождавшихся у них детей. В конце 1927 г. или в начале 1928 г., после того как Владыка Серафим отбыл в Ленинград, власти стали методично и целенаправленно разрушать монастырь. Вначале на территории монастыря разместили «реформаториум», или колонию для несовершеннолетних беспризорников, которые поселились в монастырских домах. В печати была развёрнута пропагандистская кампания против обители, а уже в декабре 1929 г. монастырь и сельхозартель были окончательно закрыты, все святыни утрачены, внутреннее убранство храмов уничтожено, а его насельницы изгнаны.

Однако оставлять в покое игумению Арсению власти не собирались. По их приказанию, она поселилась во Владимире – небольшом губернском городе с двумя монастырями и множеством церквей, из которых действующих осталось только десять. В этом городе матушка когда-то училась, затем работала в епархиальном училище.

Ко времени ссылки ее родственники или умерли, или переселились в Москву. Ей подыскали квартиру неподалеку от центра города и матушка стала ходить на службу в Троицкую церковь вместе с братией и сестрами закрытых к тому времени Богородице-Рождественского мужского и Успенского Княгинина женского монастырей. Это был кафедральный собор мужественного исповедника Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского (1887-1962). Здесь она познакомилась с епископом Платоном (Рудневым) и другими прихожанами, высланными из Москвы «за контрреволюционную деятельность».
Все они стали встречаться на квартире владыки Платона. Здесь они устраивали по праздникам богослужения, после которых вели духовные беседы, а также обсуждали животрепещущие вопросы повседневной жизни. По убеждениям все они были монархистами, не сочувствовавшими Советской власти. Когда Троицкую церковь захватили обновленцы, вся община перешла в Никитскую церковь.

Круг единомышленников общины заметно расширился, поэтому власти обеспокоились все возрастающим влиянием церковной общины. Ее ядро во главе с епископом Платоном было арестовано. Среди них оказалась и игумения Арсения. Их обвинили в организации антисоветской группировки церковников и в октябре 1932 г. приговорили к разным мерам наказания по статье 58 УК. На основании решения Особого Совещания при Коллегии ОГПУ игумения Арсения была выслана в Казахстан сроком на три года. Сначала матушка жила в Алма-Ате, а затем была сослана в город Каркаралинск, где приняла схиму с именем Фома.

Из ссылки игумения Арсения вернулась во Владимир в 1935 году с серьезным заболеванием сердца и поселилась там же, в соседнем доме. Она стала ходить в церковь Казанской Божией Матери. В условиях почти полного отсутствия не обновленческого духовенства и массового охлаждения к православной вере среди простого народа вновь организовалась община единомышленников, которая стала собираться иногда на квартире у матушки, иногда в церковной сторожке.

В июле 1938 года игумения Арсения была арестована повторно как «руководитель группировки контрреволюционного монашества и духовенства». Ей вменили в вину руководство и Воскресенско-Феодоровским монастырем под видом сельскохозяйственной артели, и нелегальным монастырем во Владимире. При аресте матушку, не сумевшую по причине возраста и сильной отечности ног влезть самостоятельно в машину, охранники в раскачку бросили как мешок в кузов грузовика. Ее отвезли в Ивановскую тюрьму №1, т. н. «внутреннюю тюрьму», в которой подследственных заставляли подписывать фиктивные протоколы с помощью страшных пыток и истязательств. Их ставили в простенок и часами капали воду на голову по капле. Пытками, лишением сна и непрерывными допросами людей доводили до крайнего измождения и потери сознания.

Здесь матушка тяжело заболела и попала в тюремную больницу. В 1939 г. следствие было приостановлено, а затем прекращено из-за смерти игумении Арсении. Матушка тяжело заболела и умерла 23 января «от сердечной недостаточности на почве полного истощения организма».

В 2000 г. Архиерейский собор Русской православной церкви причислил к лику новомучеников и исповедников Церкви Русской преподобномученицу Арсению (день памяти 10/23 января).

Как пишет игумен Дамаскин (Орловский) о м. Арсении, «праведность этой подвижницы и исповедницы Христовой уже при жизни не вызывала сомнений. Она была из тех, в ком мир узнает истинных учеников Христовых»26.

Однако в Православном церковном календаре за 2013 г. издательства Московской Патриархии преподобномученица Арсения оказалась исключенной из святцев РПЦ. Поэтому в настоящее время она почитается как местночтимая святая.

Результатом деятельности владыки Серафима (Чичагова) в Ленинграде явилось преодоление «иосифлянского» раскола в Ленинградской епархии. Телесные немощи 77-летнего святителя Серафима и ненависть к нему ленинградских властей побудили Священный Синод уволить владыку на покой в 1933 г. Последние годы своей жизни он провел в част­ном до­ме в по­сел­ке Удель­ное вбли­зи Моск­вы. За ним по­сле­до­ва­ли и по­мо­гав­шие ему мо­на­хи­ни Се­ва­сти­а­на и Ве­ра.

В это время владыка отечески окормлял многих своих духовных чад, а также обсуждал с представителями церковной иерархии сложные вопросы, возникающие перед Священным Синодом в эти трудные для Церкви времена. Именно в это казавшееся безысходным время святитель произнес пророческие слова: «… из истории хорошо известно, что и раньше были гонения, но все они окончились торжеством христианства. Так будет и с этим гонением. Оно окончится, и православие снова восторжествует. Сейчас многие страдают за веру, но это – золото очищается в духовном горниле испытаний. После этого будет столько священномучеников, пострадавших за веру Христову, сколько не помнит вся история христианства»27.
В конце ноября 1937 г. прикованного к постели 81-летнего старика арестовали и на носилках доставили в Та­ган­скую тюрь­му в Москве, где трой­ка НКВД после нескольких недель изматывающих допросов при­го­во­ри­ла его к рас­стре­лу. Изможденный пытками старец не признал ни одного из вменявшихся ему обвинений. Кроме прочих своих преступлений против властей, Владыка очень сильно не угодил им тем, что он способствовал прославлению преп. Серафима Саровского и был организатором торжественных мероприятий в 1903 г. в связи с его канонизацией. Зимой 11 де­каб­ря 1937 г. митрополит Серафим был рас­стре­лян на по­ли­гоне Бу­то­во под Моск­вой, где и был погребен в братской могиле с другими жертвами коммунистического террора. В 1997 г. священномученик Серафим был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Как уже отмечалось, решающую роль в прославлении владыки Серафима сыграла его внучка Варвара Васильевна Черная28, ставшая к тому времени выдающимся ученым, доктором наук, профессором-химиком. Как вспоминала Варвара Васильевна, однажды ей был вещий сон, в котором ей явился дед и просил ее послужить ему. Постепенно у нее возникла идея издать его труды и написать его жизнеописание. Надо отметить, что святитель Серафим оставил большое литературное наследие на самые разные темы: военно-исторические, агиографические, медицинские, церковно-исторические и проч. Варвара Васильевна начала собирать сведения о событиях, сопутствующих его жизни, заниматься реабилитацией и восстановлением доброго имени своего деда, что осложнялось отсутствием документов, изъятых во время ареста, и тем, что мамы и теток уже не было в живых, а сама она мало что помнила. Воскрешение его трудов и памяти стало в эти годы, по ее словам, смыслом ее жизни.

26. Письма разных лиц к святителю Афанасию (Сахарову)/ Сост. О.В. Косик. М.: ПСТГУ, 2013. Кн. 1, С.157.
27. Вечная память почившим. // ЖМП., М., 1962. N 3. С. 21.
28. Мон. Сергия (Каламкарова). Последний духовник монастыря: новые сведения.

В 1988 году Варвара Васильевна подала в КГБ Российской Федерации заявление о реабилитации своего деда. Вскоре, на основании протеста прокурора Московской области, 10 ноября 1988 года суд принял решение о реабилитации митрополита Серафима (Чичагова). Постановление «тройки» при УНКВД по Московской области от 7 декабря 1937 года было отменено и дело прекращено «за отсутствием состава преступления». Однако в архивах КГБ не было указано место расстрела и захоронения митрополита Серафима. Поиски и запросы Варвары Васильевны долгое время оставались бесплодными. Помощь неожиданно пришла свыше: в январе 1994 г. незнакомый голос по телефону сообщил, что ее дед похоронен в Бутове, под Москвой. Позже стало известно, что на Бутовском полигоне НКВД в течение нескольких месяцев 1937-1938 гг. было расстреляно более 20 тысяч человек, среди них Леонид Михайлович Чичагов, который в документах митрополитом не числился.

ИгуменияСерафима (Черная)

В 80 лет Варвара Васильевна стала игуменьей только что возвращенного Церкви московского Новодевичьего монастыря. По благословению о. Иоанна (Крестьянкина) она приняла постриг с именем Серафима, в честь небесного покровителя ее деда – преп. Серафима Саровского. В монашестве она еще 5 лет подвизалась в трудах по возрождении древней обители до своей кончины.

10 де­каб­ря 1937 го­да бы­ли аре­сто­ва­ны мо­на­хи­ни Се­ва­сти­а­на и Ве­ра, про­дол­жав­шие жить в том же до­ме, где жил Владыка Серафим, в по­сел­ке Удель­ное, и в тот же день до­про­ше­ны с конфискацией имущества. Хотя ордер был только на арест матери Веры, мать Севастьяна добровольно последовала за ней.
Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Се­ва­сти­а­на ро­ди­лась 20 но­яб­ря 1872 го­да в се­ле Ста­ро-Иван­це­во Лу­ко­я­нов­ской во­ло­сти Ар­за­мас­ско­го уез­да Ни­же­го­род­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стьян Ха­ри­то­на и Ми­но­до­ры Аге­е­вых-Зу­е­вых и в кре­ще­нии бы­ла на­ре­че­на Сте­фа­ни­дой. В 1892 го­ду она по­сту­пи­ла по­слуш­ни­цей в Вос­кре­сен­ско-Фе­до­ров­ский мо­на­стырь, где про­хо­ди­ла по­слу­ша­ние на кухне.

На допросе монахиня Севастиана показала, что она является почитательницей митрополита Серафима, без обиняков сообщила, что Совет­скую власть не при­знает и счи­тает ее вла­стью ан­ти­хри­ста, по­слан­ной Бо­гом в на­ка­за­ние на­ро­ду за его гре­хи, признала, что отговаривала ве­ру­ю­щих участ­во­вать в вы­бо­рах са­та­нин­ской вла­сти, ко­то­рая раз­ру­ша­ет хра­мы и без ви­ны вы­сы­ла­ет ве­ру­ю­щих и ду­хо­вен­ство.

В де­каб­ре 1937 го­да трой­ка НКВД при­го­во­ри­ла мо­на­хи­ню Се­ва­сти­а­ну к вось­ми го­дам за­клю­че­ния в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вом ла­ге­ре. Она скон­ча­лась в Бам­ла­ге на Даль­нем Во­сто­ке 11 июля 1938 го­да и бы­ла по­гре­бе­на в без­вест­ной мо­ги­ле. Мать Вера, отбыв пять лет лагерей, вернулась. Она скончалась в Вятке в 1961 году. В 2000 г. преподобномученица Севастиана причислена к лику новомучеников и исповедников Церкви Русской (день памяти 15/28 июня).

Изгнанные из родной обители сестры рассеялись кто по месту своего жительства до прихода в монастырь, кто в близлежащие города и веси, как правило, на приходы городских и сельских храмов, которых с каждым днем становилось все меньше и меньше.
Часть сестер поселилась в г. Шуе, проводя там уединенную молитвенную жизнь, и мирно дожили до наших дней. Пятеро из них: монахини Макрина (Смирнова), Еннафа (Андреева), Рипсимия (Комлева), а также белицы Анна Андреевна Мирошина и Ксения Ильинична Бушкова, – упокоились на Троицком кладбище г. Шуи.

Елена Федоровна (Федорова) поступила в монастырь в 1901 г. в 19 лет. Была пострижена в монахини с именем Евстолия между 1923 и 1928 годами. После закрытия монастыря уехала на родину в д. Крапивново Савинского уезда. Работала птичницей в местном колхозе. Входила в учредители (двадцатку) церковной общины в соседнем селе Филяндино с 1946 г. Была избрана старостой прихода Владимирской церкви. Скончалась в 1953 г. в возрасте 72-х лет.
Белица Белова (Полежаева) Евдокия Васильевна, родилась в 1893 г. в д. Севастьяново Шуйского уезда, после закрытия монастыря прислуживала в Крестовоздвиженской церкви г. Шуи. В 1937 г. арестована Шуйским районным отделением УНКВД по Ивановской обл. «за антисоветскую агитацию». Особым совещанием при НКВД в 1938 г. осуждена к заключению в исправительно-трудовой лагерь на восемь лет.

Монахини Аглаида (в миру Агафия Николаевна Щавелева, 1877 г.р., д. Мощенка Лежневского уезда) и Ксения (в миру Аксинья Ивановна Зайцева, 1891 г.р., д. Стафурово Лежневского уезда) после закрытия монастыря проживали в с. Вознесение Савинского уезда. В 1938 г. были арестованы «за участие в контрреволюционной группе церковников» во главе со священником Иоанном Богородским. Были сосланы в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вые ла­ге­ря сроком на пять лет в Казахстан (м. Аглаида) и в Сиблаг (м. Ксения).

Рясофорная послушница Мария Петровна Рюмина разыскала во Владимире игумению Арсению после ее возвращения из ссылки, поселилась с ней и стала ее келейницей. До самого ареста игумении в 1938 г. она была ее верной помощницей. Была арестована в 1938 г. вместе с матушкой, была осуждена на три года лишения свободы, но в 1940 г. была оправдана по суду и освобождена.

Разрушенная главка собора
Судьба других сестер монастыря после его закрытия по большей части нам пока не известна, но те сведения, которые нам удалось собрать о выше указанных сестрах, говорят о том, что большая часть монахинь и послушниц сохранили верность Христу, а некоторые из них стали истинными исповедницами Христовыми, которые ожидают своего прославления.

В1930-34 гг. на территории монастыря был находился «реформаториум», в 1934-53 гг. здесь располагалась совхозная школа животноводства. В 1942 г. после удара молнии одна из малых главок Успенского собора была разрушена.

В 1953 г. постройки монастыря были переданы Шуйскому техникуму механизации сельского хозяйства. Более варварского отношения к памятнику культуры, чем проявил техникум, трудно себе представить. В Архангельском храме в 50-80-е гг. размещались сначала столовая техникума, затем – склад зерна. Сразу же после закрытия монастыря здание было приспособлено под учебные мастерские, а с конца 1950-х гг. здесь размещался спортивный зал техникума? В трапезной расположился клуб и лыжная база, в просфорной – магазин, в живописном корпусе и бывших келейных корпусах – жилые квартиры и начальная школа. Монастырская колокольня, которая пустовала после закрытия монастыря, в 1953-1969 гг. была приспособлена под водонапорную башню.

Но самый непоправимый урон был нанесен жемчужине монастырского архитектурного комплекса – Успенскому собору. В 1954 г. в подклете-подвале на месте разрушенных калориферных печей разместили мастерские по ремонту тракторов. С этой целью в южной стене собора и еще в двух капитальных стенах были пробиты огромные проёмы для проезда тракторов внутрь подвала через глубокий земляной ров. Так как на одну из разрушенных стен опирались несущие балки полов храма, то в качестве временных подпорок для половых балок были подложены бревна. В 1966 г. пролом в южной стене был кое-как заложен кирпичом, однако внутренние проемы так и остались незаложенными. За 50 лет бревна-подпорки в сыром подвале практически полностью сгнили, так что в 2000-х годах несущие половые балки оказались висящими «на воздухе», и, кроме как чудом Божиим, объяснить то, что храм не разрушился до основания, трудно. До 1973 года собор использовался в качестве склада, но позже был закрыт из-за пришедшей в негодность кровли.
Монастырская стена с восточной стороны была разобрана, и на территории монастыря были выстроены четыре частных дома коттеджного типа, которые были незаконно приватизированы жителями этих домов.

После Горбачевской перестройки еще уцелевшие храмы и монастыри стали постепенно передаваться Русской Православной Церкви. Кончилось отпущенное Богом время разбрасывать камни, пришло время собирать камни (Еккл. 3,5).

Летом 1994 г. правящий архиерей Иваново-Вознесенской Епархии Архиепископ Амвросий (Щуров) благословил Палехскую иконописицу Татьяну Кудрявцеву и монахиню Введенского монастыря Иларию (Богданову) посетить с. Сергеево и соседнее с ним с. Красноармейское Шуйского района в поисках храма для дальнейшего восстановления. «Когда мы вышли из автобуса в Сергеево, – вспоминает Татьяна, – нашему взору открылся величественный собор, к которому мы тут же и направились. От вида собора, занимающего центральное место на территории монастыря, мы так восхитились духом, что не пожелали уже идти в с. Красноармейское, но помолились и совершили импровизированный крестный ход вокруг собора.
После доклада владыке Амвросию мы получили его благословение на возрождение обители. Собрав инициативную группу из десяти художников г. Палеха, я юридически зарегистрировала ее в качестве религиозной общины 24 августа того же года.

Получив соответствующие документы, мы занялись восстановлением храма Михаила Архангела, в котором не было ни полов, ни дверей, ни окон, крыша была худая, а помещение храма использовалось для складирования зерна.

Личный шофер владыки Амвросия иеродиакон Иннокентий взялся помогать общине с перевозками всего необходимого, но жить нам было негде, так как все жилые монастырские постройки были заняты. Взломав гвоздодером замок, которым был закрыт щитовой дом около трапезной, мы поселились в нем и сложили свои вещи. Директор техникума, на балансе которого были здания монастыря, выгнал нас из своего кабинета, когда мы показали ему документы о регистрации и потребовали ключи от собора.

На тот момент в селе были сочувствующие нам верующие люди. Один мужчина сказал нам: «Храм Архангела Михаила берите, а собор вам никто не отдаст». Он принес нам ключи от огромного замка на соборе, которые мы с помощью «военной хитрости» у него изъяли. Когда мы вошли в собор, я заплакала от увиденного, но поняла, что отвоевать его у местных властей будет трудно.

Через несколько дней нас вызвал мэр г. Шуи и предложил нам забрать полуразрушенный Михайловский храм, а ключи от собора положить ему на стол. Мы ему сказали, что с завтрашнего дня объявляем голодовку, и вся зарубежная пресса окажется здесь. Пригодился опыт передачи Церкви Введенского женского монастыря религиозной общине в г. Иванове. Эти слова напугали администрацию, и больше нас в мэрию не вызывали. Однако директор техникума и жители села старались сделать все, чтобы только не отдать нам собор. Почти через день собирались поселковые сходы, которые требовали, чтобы мы убирались отсюда, нас оскорбляли всячески, пугали, что зароют нас. Директор техникума не раз приходил к нам и уговаривал нас устроить в Сергеево все, что угодно, только не монастырь, но мы были непреклонны. Нас не пускали в местную баню до тех пор, пока я не пригрозила, что так мы вскоре станем рассадниками инфекции. В баню пустили, но эта война продолжалась пять месяцев.

Мы не знали, в честь кого построен собор, а в архивах я ничего на этот счет не нашла. Поехали в Хлебницы к игумену Георгию (Ильину), а он вдруг выносит плащаницу Матери Божией и все убранство к празднику Успения Пресвятой Богородицы. Это произошло за неделю до самого праздника. Стали готовить собор к этому празднику: вычистили всю грязь из него, подготовили все к всенощному бдению. И так случилось, что первая служба в монастыре выпала именно на Успение. Так управила Сама Царица Небесная.

Эту незабываемую службу провел, по благословению архиерея, иеромонах Иоанн (Жохов). Во время погребения Божией Матери обошли с плащаницей вокруг стен монастыря. После праздника я стала заниматься монастырскими делами, и вдруг встречает меня одна местная бабуля, зовет с собой домой и выносит мне книгу 1916 г. о монастыре и его основательнице А.Н. Шубине29. Когда мы узнали из книги, что собор назван в честь Успения Матери Божией, то еще более ревностно стали относиться к возрождению монастыря.

На всенощную праздника Крестовоздвижения пришла толпа пьяной молодежи, некоторые с топорами, чтобы нас разогнать, но когда они зашли в храм с криками и нецензурной бранью, то встали в дверях, как вкопанные, и простояли на службе до середины всенощной, а потом ушли и больше не возвращались. Позже, протрезвев, они сообщили нам, что были вооружены топорами и охотничьими ножами, но, когда услышали тропарь кресту, напугались и попятились назад. Попросив прощения, они сказали, что теперь будут нас защищать.

Со временем начала приходить и материальная помощь. Разные люди стали откуда-то узнавать про нас и привозить средства на восстановление храма. Большое участие в этом принял директор Ивановского мебельного комбината Станислав Александрович Канонин. Храм Архангела Михаила был полностью восстановлен за счет комбината и его личных средств, так что к престольному празднику 21 ноября 1995 г. в отремонтированном храме состоялась первая литургия».

После некоторого периода нестроений между о. Иоанном и членами инициативной группы владыка Амвросий благословил в 1996 г. игумена Георгия (Ильина) возглавить работы по восстановлению монастыря. Решением Священного Синода Русской Православной Церкви от 9.04.1998 г. существовавшая здесь монашеская община была преобразована в мужской монастырь, который с этого времени начал новый отсчет своей истории.