История Воскресенско-Феодоровского монастыря стр.4

История Воскресенско-Феодоровского монастыря

страница 4

Незадолго до своей кончины Александра Николаевна обсудила с игуменией Софией вопрос о необходимости построения в обители более обширного храма, так как Архангельская церковь стала уже тесной вследствие увеличения количества сестёр и прихожан. Для этого Шубина пожертвовала капитал в 20 тысяч рублей и приготовила некоторые строительные материалы. И хотя ей очень хотелось дожить до закладки храма, но Господь распорядился по-другому, возложив все заботы по его построению на настоятельницу обители. В 1897 г. архиепископ Владимирский Сергий благословил место и материал для нового храма.

Строительные леса вокруг Успенского храма

 

Новый соборный храм был заложен 2-го сентября того же 1897-го года и строился по проекту архитектора П.Г. Бегена восемь лет – до 1905 г. Петр Густавович Беген (1863-1917 гг.) – Владимирский губернский архитектор, выпускник Императорской Академии художеств. По его проектам в Иваново-Вознесенске построены Владимирская церковь (ул. Лежневская), Введенский собор («Красная церковь»), храм Казанской Божией Матери и другие храмы и здания религиозного назначения. Напряженная работа привела архитектора к нервному срыву, и в 1907 г. он был помещен в частную клинику для душевнобольных, а после лечения подал прошение об отставке.

Параллельно с собором строилась и колокольня (1902-1904 гг.), так что 8-го сентября 1904 г. на неё были подняты колокола. Собор был освящен 24 октября 1905 г. архиепископом Владимирским Никоном.

О. Василий Доброхотов весьма много потрудился в содействии матушке игумении Софии по внешнему и внутреннему благоустройству юной обители. На его средства, в частности, были расписаны своды всех трёх алтарей собора. За особые заслуги для Воскресенско-Феодоровской обители он в 1908-м году был награжден протоиерейством. Однако в следующем году отец Василий тяжело заболел и после продолжительной болезни на 74-м году, прослужив в монастыре 20 лет, мирно почил о Господе и был похоронен за алтарём Архангельского храма.

Протоиерей Сергей Смирнов

На смену о. Василию пришел иерей Сергий Иоаннович Смирнов. О. Сергий родился в 1857 г. в семье пономаря Свято-Никольского храма села Быково Ковровского уезда Владимирской губернии (ныне урочище Быково Лежневского района). Его предки были священнослужителями во Владимирской губернии в нескольких поколениях. После окончания Шуйского духовного училища и Владимирской духовной семинарии Сергий Иоаннович четыре года был учителем земской сельской школы в селе Быково. Женившись в 1879 г. на Александре Ивановне Тимофеевской, он был определен в 1881 г. священником в село Некоморно Юрьевского уезда Владимирской губернии (ныне урочище Некоморно Юрьев-Польского района Владимирской области). Их брак был благословлен рождением 14 детей. Здесь о. Сергий основал церковно-приходскую школу на свои средства и был в ней учителем и законоучителем до 1890 г. Прослужив последующие 19 лет в храмах Владимирской губернии, о. Сергий в 1909 г. поступил в Воскресенско-Феодоровский монастырь, где служил в качестве первого священника до закрытия монастыря в 1929 г.

Иерей Михаил Быстровзоров

Священник Михаил Алексеевич Быстровзоров поступил в монастырь на открывшуюся в монастыре вторую штатную священническую вакансию в 1907 г. О. Михаил родился в 1866 г., окончил Нижегородскую духовную семинарию, в 1889 г. рукоположен в сан священника к Георгиевской церкви с. Георгиевское на Тезе, где прослужил до 1907 г. Был заведующим, учителем и законоучителем в местной церковноприходской школе, законоучителем в Клочково-Ивановском земском училище, участвовал в Шуйском комитете попечительства о народной трезвости.

 

Первым диаконом обители был Иван Ставровский, который прослужил в обители с 1889 до 1893 г., после чего поменялся местом служения с диаконом села Кузнецово Шуйского уезда Николаем Архангельским. А в 1910 г. псаломщик погоста Всехсвятский Шуйского уезда Николай Михайлович Минервин был перемещен в Воскресенско-Феодоровский монастырь с возведением в сан диакона, где он и прослужил бессменно до своей кончины незадолго до закрытия монастыря.

Диакон Иоанн Ставровский

 

Ближайшей и одной из старейших сотрудниц матушки игумении Софии по благоустройству обители являлась казначея монахиня Афанасия (Грацианова).

Диакон Николай Минервин

 

Мон. Афанасия Грацианова

Дочь священника Нижегородской епархии, Мария Васильевна Грацианова родилась в 1855 г. В 25 лет поступила в Серафимо-Понетаевский монастырь, где проходила послушание воспитательницы в детском приюте под руководством послушницы Серафимы Успенской (будущей игумении Софии), а по отъезде последней из Понетаева, заступила на её место. В 1889-м году, по приглашению игумении Софии, она переселилась в Воскресенско-Феодоровскую обитель. Здесь она несла письмоводительское послушание и одновременно была домашним секретарём Шубиной. В 1897-м году Мария Васильевна была пострижена в мантию, с наречением имени Афанасия. Письмоводительское послушание было оставлено при ней. По кончине казначеи обители, монахини Евгении, мать Афанасия избрана была на ее место и на новом, возложенном на неё послушании, была правой рукой игумении в ведении хозяйства и советницей во всех важных делах и предприятиях.

Так, по плану, составленному м. Афанасией, и под ее руководством выстроены Успенский собор, дома для монастырского духовенства, две двухэтажные гостиницы для богомольцев, здания трапезной, просфорни, хлебной и стряпущей (кухни), с кельями для сестёр, трудящихся на этих послушаниях.
Одновременно с Марией Грациановой прибыли из Серафимо-Понетаевского монастыря две рясофорные послушницы: Матрона Комарова и Пелагея Шустова, в постриге монахини Александра и Евгения, несущие клиросное послушание под управлением регентши м. Евгении и уставщицы м. Александры. Пение было введено протяжное, тихое и стройное.

Центральное место в обители занимает каменный соборный храм в честь Успения Божией Матери. Он представляет собой величественное, грандиозное сооружение, очень красивой, изящной архитектуры в русско-византийском стиле. Стройно возвышается он над прочими монастырскими зданиями, так что пять величественных глав его, видимых за десяток вёрст кругом, осеняют своими крестами всю ближайшую окрестность.

Храм имеет три престола: главный, средний, освящен в честь Успения Божией Матери, правый придельный назван в честь святой иконы Знамения Божией Матери Серафимо-Понетаевская и левый – в честь мученицы царицы Александры, небесной покровительницы А. Н. Шубиной. Придельные престолы не освящены.

Все три алтаря были отделены от храма сплошным пятиярусным резным иконостасом, представляющим копию с иконостаса Успенского собора Саровской пустыни.

Церковь в честь святого архистратига Михаила
Второй храм обители – церковь в честь святого архистратига Михаила, которая встроена в монастырскую ограду на юго-запад от собора.
Третьим монастырским храмом была церковь в честь Феодоровской иконы Божией Матери. Она располагалась в северо-восточном углу барского дома А. Н. Шубиной, позже ставшего игуменским корпусом, и служила домовой церковью настоятельницы обители.

В южной оградной стене возвышается каменная колокольня, или звонница, – трёхъярусная, высотой до главы 30,5 м. Большой колокол, 208 пудов весу, был пожертвован Шуйским купцом А. А. Блохиным.

К югу от соборного храма находился двухэтажный, деревянный игуменский корпус, в котором проживали настоятельница и казначея монастыря и несколько послушниц.

На восточной стороне монастыря находится самый большой из корпусов – живописный, где помещалась живописная мастерская. Здесь занимались писанием икон и картин до 15 послушниц под руководством опытной живописицы из Понетаевской обители, монахини Серафимы, прибывшей сюда специально для обучения здешних сестёр живописи. Искусство это в короткое время успешно развилось в обители. Почти все иконы в Успенском соборе принадлежали кисти здешних сестёр, которые сами же золотили и чеканили иконы. Имелась в обители и своя фотография. Все иконы писались в том же академическом живописном стиле, который был принят в Серафимо-Понетаевской обители. Основной темой живописных работ были образы преп. Серафима Саровского и связанные с ним житийные картинки.

На север от соборного храма находится бревенчатый дом, в котором располагался приют для девочек-сирот от 13 до 16 лет, воспитывавшихся и обучавшихся грамоте и рукоделию на полном монастырском содержании. Перед революцией в приюте обучалось 9 девочек.
Весь монастырь обнесён высокой каменной оградой, имеющей форму неправильного четырёхугольника.

Дореволюционный снимок

За оградой располагались дома для духовенства и две двухэтажные гостиницы для богомольцев. Кроме этого, в странноприимном доме круглый год давали приют, ночлег и пищу странникам, беднякам, которых, особенно в зимнее время, бывало до 300 человек в месяц. Во время 1-й мировой войны в обители призревалось 10 увечных воинов.

Сёстры сами шили себе одежду и обувь, малярничали, переплетали книги, занимались вышивкой гладью, вязаньем салфеток, вышивкой по филе и другими изящными рукоделиями.

При обители был разведён сад и разбит огород, снабжающий сестёр ягодами и овощами в достаточном количестве.
Матушка София ушла на покой в возрасте около 80 лет и упокоилась после 1922 г. Была награждена за свои труды на благо монастыря медалью и тремя наперсными крестами. В 1916 г. игуменией была избрана монахиня Афанасия (Грацианова)12.

Перед революцией в монастыре проживало более 200 насельниц, из них 60 монахинь. Как и Понетаевская обитель, монастырь процветал, «яко крин», по пророческому слову св. праведного Иоанна Кронштадтского. Однако грянула Октябрьская революция и последующие за ней события, и жизнь монастыря, как и других духовных обителей в России, резко изменилась.

Воскресенско-Феодоровский женский монастырь. Справа от Михайловского храма – разрушенная в 1936 г. Воскресенская церковь

Судьба Воскресенско-Феодоровской обители оказалась не совсем обычной. В отличие от других местных монастырей, закрытых вскоре после революции, Сергеевская обитель просуществовала до 1929 г. В 20-х годах в России существовали монастырские коммуны и артели, но, в основном, в северных губерниях13. Для Центральной России это являлось исключительным явлением.

12. Ср. Ведомости о послушницах Воскресенско-Феодоровского женского монастыря за 1915 и 1916 г.
13. Иванов Ю.А. Провинциальный анекдот. Чтения по региональной казуальной истории. Вып. II. ­– Шуя, 2002.

Пытаясь как-то найти компромисс с местной властью, монастырь организовал трудовую артель «Община» и обратился в 1918 г. к местным властям с просьбой передать имение Колбино, ранее принадлежащее монастырю, в ее распоряжение для проведения сельскохозяйственных работ, которыми монастырь вполне успешно занимался до революции. В ответ Шуйский уездный исполком, весьма враждебно настроенный по отношению к монашествующим, указал, что под вывеской артели «скрываются бывшие паразиты монастыря, которые всяческими способами стараются сохраниться в своем гнезде и утвердить прежнее свое положение, и передача данного имения в распоряжение была бы равносильна возрождению бывшего гнезда паразитов и т.н. черной своры», и постановил ходатайствовать перед центральной властью о ликвидации артели 14. Однако губернский земельный отдел это ходатайство не принял, и постановил «считать трудовую артель общины, существующей с 24 мая 1918 г.» 15 На следующий год Сергеевская община получила статус юридического лица. В артели числилось 126 трудоспособных членов и 53 нетрудоспособных, принятых на иждивение артели.

На сельскохозяйственной ферме, принадлежащей артели, властями было рекомендовано устроить «культурное советское хозяйство» с молочной фермой и птичником при ней. Благодаря этому сохранилось хорошо налаженное и организованное монастырское хозяйство, и обитель превратилась в преуспевающий «монастырь-совхоз».

Монахини числились «безземельными членами огороднической артели», занимались привычными для них сельскохозяйственными работами, при этом соблюдали монастырский уклад, в монастырских храмах велись службы. Директор Сергеевского совхоза «Колбино» И. И. Озарин пообещал сестрам, что платить будут всем, но работать будут только те, которым будет по силам. Они стали работать в совхозе, организовав совместное производство сельскохозяйственных продуктов, их переработку и сбыт, но по религиозным праздникам не работали, а молились в церкви.

Озарин ставил на работу насельниц монастыря только по благословению игумении. Так, когда происходил очередной постриг, новопостриженные, по правилам монастыря, сорок дней не выходили из церкви. Удивительно, что в это неспокойное для всей страны, а для г. Шуи в особенности (вспомним трагические события 1922 года, связанные с изъятием церковных ценностей из Воскресенского собора и расстрелом духовенства и прихожан, вышедших на защиту святынь), жизнь монастыря тихо текла, мало чем отличаясь от жизни до революции. В нем совершались не только богослужения, но и новые постриги. Так, в 1922-28 гг. было пострижено более десяти сестер.

Священническое служение в монастыре, как и до революции, проводили о. Сергий Смирнов, который за ревностное служение и проповедь слова Божия был удостоен в 1918 г. сана протоиерея, и о. Михаил Быстровзоров, который в 1922 г. тоже имел сан протоиерея 16, а также диакон Николай Минервин.
Протоиерей Сергий прослужил в монастыре до его закрытия в 1929 г. и мирно отошел ко Господу в 1938 г. Он похоронен на кладбище села Архангельского, которое находится в двух с половиной километров от Сергеева. Рядом с ним похоронена его супруга матушка Александра, которая скончалась в 1943 г.

14. ГАИО. Ф. Р.-33, л 1.
15. ГАИО. Ф. Р.-33, л. 54.
16. ГАИО. Ф.Р-2008, Оп.1, Д.88. л. 133.

Игумения Арсения (Добронравова)

В 1923 г. от монастыря было подано заявление в Иваново-Вознесенский губернский Отдел Управления с ходатайством о регистрации Сергеевского при бывшем Воскресенско-Феодоровском женском монастыре Религиозного общества за подписью Председателя общества игумении Афанасии (Грациановой) и секретаря монахини Арсении (Добронравовой), рукой которой был написан Устав общества. Общество «объединяло граждан православного исповедания в районе монастыря и прилегающей к ней местности»17. Его членами являлись священнослужители и насельницы монастыря, а также жители близлежащих деревень.

Игумения Афанасия отошла в мир иной 18.08.1925 г. будучи семидесяти лет отроду. С этого года председателем Религиозного общества становится будущая преподобномученица монахиня Арсения 18. Очевидно, в 1925 г. она была избрана новой игуменией монастыря. Почему скромная послушница Анна Добронравова, которая в 1916 г. еще не была даже пострижена в монахини, была избрана сестрами на игуменскую должность, известно только Богу.

«Усердная последовательница учения святых отцов о молитве и подвижнической жизни, – как пишет иеромонах Дамаскин 19, – она шла в горнюю страну долгим путем смирения и самоукорения, почитая себя хуже всех. Из современных церковных учителей она более всех пользовалась советами епископа Игнатия Брянчанинова. … Ризу христианского смирения, удобно закрывавшую ее от многих стрел лукавого, она не оставляла до конца жизни, до своей кончины, почитая себя хуже всех. В монастыре она вела тихий, уединенный образ жизни; была усердным делателем Иисусовой молитвы, пользуясь в прохождении трудного и многоскорбного иноческого пути советами святых отцов, книги которых внимательно и молитвенно изучала»20. По-видимому, именно глубочайшее смирение, столь необходимое истинным рабам Божиим в годину серьезных испытаний, вознесло скромную послушницу на настоятельское место в предстоящее лихолетье.

Анна Гавриловна 21 родилась 26 января 1879 г. в семье священника Гавриила Ивановича Добронравова и матери Прасковьи Николаевны в селе Шегодском Юрьев-Польского уезда Владимирской губернии. Из многодетной семьи Добронравовых осталось в живых только двое детей – сын и дочь Анна. В 1886 г., когда Анне было 7 лет, умер ее отец. Вдова Прасковья Николаевна осталась без средств к существованию, и семья жившей в соседнем селе ее младшей сестры Анны Николаевны Вишняковой взяла на воспитание осиротевшую племянницу.

17. ГАИО. Ф.Р-2008, л. 126-132
18. ГАИО. Ф.Р-2008, л. 156.
19. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Книга 2. Тверь, 2001. С. 261.
20. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Книга 2. Тверь, 2001. С. 262.
21. Жизнеописание преподобномученицы Арсении (Добронравовой) игумении Сергиевской (1879-1939). Сост. Мон. Павла (Соколова-Ковальчук). М., 2009.

Игумения Арсения с сестрами. 1928 г.

В 1888 г. девятилетняя Анна поступила за казенный счет во Владимирское епархиальное женское училище, по окончании которого в 1896 г. работала учительницей в разных селах губернии, склоняясь в глубине души к монашеской жизни. В 1901 году ее приемного отца, священника Алексия Вишнякова, перевели в г. Суздаль Владимирской епархии, в которой благочинным монастырей являлся архимандрит Серафим (Чичагов). В его благочиние входил и Воскресенско-Феодоровский женский монастырь.

В июле 1903 г. Анна Гавриловна поехала в Саров помолиться к только что открытым святым мощам преп. Серафима Саровского для поклонения ему и получения его благословения. А в августе того же года она поступила в Воскресенско-Феодоровский монастырь, где ей дали послушание учительницы в детском приюте. Не исключено, что на Саровских торжествах она получила благословение на поступление в монастырь от самого Владимирского благочинного по монастырям архимандрита Серафима.

После революции послушница Анна была пострижена в монахини с именем Арсения, исполняла роль секретаря Религиозного общества, а в 1925 г. стала игуменией монастыря и председателем Религиозного общества.

В 1926 г. в монастыре поселился на покое вместе с дочерью Наталией митрополит Серафим (Чичагов). Он прибыл сюда после того, как ОГПУ инициировало массовый выезд из Москвы наиболее вредных, с точки зрения Советской власти, епископов для жительства в монастырях. Владыка думал поселиться в дорогом для него Серафимо-Дивеевском монастыре, где находилась могила его супруги и где он надеялся найти свой последний покой, но получил отказ от его настоятельницы Александры (Траковской), избранию которой в игумении он некогда поспособствовал.

Игумения Арсения не побоялась принять опального митрополита в свой монастырь, за что впоследствии и пострадала. Здесь он пробыл до конца 1927 г., а в начале 1928 г. был возведен в митрополита Ленинградского и Гдовского и отбыл в Ленинград на новое место служения – в одну из самых расколотых внутренними противоречиями епархий Русской Церкви.
Священномученик Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов) 22 занимает особое место в сонме новомучеников и исповедников Русской Православной Церкви ХХ века. Леонид родился в Санкт-Петербурге в 1856 г. в семье, принадлежащей к знаменитому дворянскому роду военных и государственных деятелей Чичаговых. По окончании классической гимназии и Пажеского корпуса он был направлен в Конно-Артиллерийскую бригаду и получил боевое крещение в действующей армии на Балканах на русско-турецкой войне 1876 г. Ранняя смерть отца, произошедшая в отрочестве Леонида, затем кровопролитная война привели молодого офицера к глубоким религиозным размышлениям о духовном смысле жизни, смерти, страданий. В 1879 г. Леонид Михайлович женился на представительнице другой известной аристократической фамилии – Наталье Николаевне Дохтуровой, которая родила ему четырех дочерей.

22. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Книга 2. Тверь, 2001. С. 423-450.

Митрополит Серафим (Чичагов)

Блестящая военная карьера не удовлетворяла дух Л.М. Чичагова, и он решил оставить военную службу и избрать совсем иной жизненный путь. В 1890 г. он был уволен, по своей просьбе, в отставку и, переехав с семьей в Москву, стал готовиться к принятию священного сана. Однако супруга воспротивилась этому решению своего мужа. И только святой праведный Иоанн Кронштадтский, благословивший Л.М. Чичагова на принятие священного сана, сумел убедить ее не противиться воле Божией и дать мужу свое согласие. В 1893 г. после основательной подготовки Л.М. Чичагов был рукоположен в священство. Через два года матушка Наталья неожиданно скончалась от тяжелой болезни, оставив осиротевшему супругу четырех дочерей.

Отдав вскоре дочерей на попечение родственников, о. Леонид принял постриг в Троице-Сергиевой лавре с именем Серафим, которое имело для него особое значение. Дело в том, что важнейшим делом своей жизни о. Леонид считал создание «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» с целью прославления великого старца Серафима Саровского. Этот капитальный труд Чичагов стал писать на основе рассказов Дивеевских сестер, еще помнивших преподобного, других его современников, с привлечением архивов Саровского и Дивеевского монастырей. Сам преподобный Серафим через еще жившую тогда блаженную старицу Параскеву поручил о. Леониду доложить Государю Императору о том, что наступило время прославления старца Серафима (Саровского). Чичагов решил исполнить волю преподобного, передав весь собранный им материал о жизни и подвигах преподобного старца Государю Императору Николаю II.

В 1899 г. иеромонах Серафим (Чичагов) был назначен настоятелем Суздальского Спасо-Евфимьевского монастыря с возведением его в сан архимандрита и назначением благочинным монастырей Владимирской епархии. В 1902 г. усилиями архимандрита Серафима была переиздана вышедшая впервые в 1896 г. «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», которая представила первое исчерпывающее жизнеописание преподобного Серафима Саровского. Сам преподобный однажды чудесным образом явился архимандриту Серафиму и поблагодарил его за летопись, засвидетельствовав ему свое небесное покровительство. Предоставив летопись Императору и обратившись к нему с просьбой поставить вопрос о канонизации Серафима Саровского, архимандрит Серафим добился поддержки Государя Императора в вопросе освидетельствования мощей и прославления преп. Серафима.

В 1903 г. произошло событие всероссийского масштаба: были торжественно открыты мощи преподобного Серафима Саровского, который был причислен Святейшим Синодом к лику святых Русской Православной Церкви. Архимандриту Серафиму была поручена организация торжеств, связанных с канонизацией святого, с чем он блестяще справился.

История Воскресенско-Феодоровского монастыря

Если проехать по автомобильной дороге, выходящей в южном направлении из города Шуя Ивановской области, то через 10 км, при выезде из лесного массива, откроется вид на село Сергеево. Здесь на небольшом возвышении стоят высокие монастырские стены, за которыми, если въехать через северные ворота, взору неожиданно открывается величественный и изящный Успенский собор – главный храм Воскресенско-Феодоровского мужского монастыря.
Успенский собор. Фото 1906 г.
Успенский собор. Фото 1906 г.
При виде собора у нового зрителя сразу возникает ряд вопросов. Откуда здесь, вдали от больших дорог и городов, в далекой Ивановской глубинке, появилось столь необычное по своей грандиозности и замечательной архитектуре сооружение? И как такому великолепному храму удалось сохраниться в удовлетворительном состоянии за годы Советской власти совсем неподалеку от города Шуи, где в 1930 г. была взорвана величественная Спасская церковь бригадой подрывников, которая через год взорвала храм Христа Спасителя в Москве1? Мало того, и в самом Сергеево в сотне метров от собора в 1936 г. была разрушена двухэтажная трехпрестольная приходская Воскресенская церковь. Попробуем сквозь тусклое стекло человеческого разума проникнуть в Промысел Божий, сохранивший для будущих поколений и монастырь, и его главную жемчужину – Успенский собор.
Воскресенско-Феодоровский мужской (а до 1929 года женский) монастырь относительно молод. Успенский собор был построен в 1905 году, а весь ансамбль завершен к 1923 году. Однако невидимые нити истории монастыря тянутся из более глубоких времен и чудным образом переплетаются с историей Серафимо-Дивеевской и Серафимо-Понетаевской женских обителей. Все три обители имеют в той или иной степени отношение к великому старцу – преподобному Серафиму Саровскому, а также к боярыне Александре Николаевне Шубиной. И хотя последняя мало кому менее известна, однако ей как подвижнице благочестия посвящена достаточно объемная книга2, чего удостаивается далеко не каждый даже из прославленных Церковью святых жен и мужей.
1. Ставровский Е.С.
2. Подвижница благочестия Александра Николаевна Шубина и основанный ей Воскресенско-Феодоровский женский общежительный монастырь. – М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1916.  – 96 С.
Александра Николаевна Шубина
Александра Николаевна Шубина
А . Н. Шубина родилась 17-го августа 1816 года, в селе Вахтино, Ярославской губернии, Даниловского уезда, в семье помещиков – Николая Петровича Шубина и Анны Михайловны (урожденной Марковой). И Шубины, и Марковы относятся к двум старинным русским дворянским родам, причем в 1670 г. сельцо Сергеево уже значилось во владении Марковых.
По всей видимости, Марковы были весьма благочестивы. Об этом говорит то, что стременной конюх Михаил Иванович Марков, живший в Сергеево в 1730 г., задумал построить храм в своем сельце. Получив на это разрешение от Синода и Суздальской епархии, он выстроил в 1740 г. большой двухэтажный каменный храм с тремя престолами во имя Воскресения словущего, Благовещения и преподобного Сергия Радонежского, с высокой трехэтажной колокольней. С тех пор село официально стало называться Воскресенское-Сергеево – по названию главного престола храма. Внук Михаила Ивановича Михаил Соломонович
Воскресенская (слева) и Михайловская (справа на заднем плане) церкви в селе Сергеево
Воскресенская (слева) и Михайловская (справа на заднем плане) церкви в селе Сергеево
Марков построил в своем селе Малые Дорки (ныне Палехский р-н) Преображенскую церковь, перевез из этого села на Сергеевское кладбище деревянный храм Великомученика Георгия, а в 1834 г., уже проживая в Воскресенском-Сергеево, выстроил там зимнюю каменную церковь во имя архистратига Михаила3. По-видимому, благочестивое стремление Марковых возводить в своих селах храмы Божии передалось и Александре Николаевне, так что в один прекрасный момент в ней созрело желание выстроить в с. Сергеево женский монастырь, что и стало главным делом ее жизни.
В семье Шубиных было два брата и три сестры, старшей из которых была Александра. Родители дали Александре прекрасное образование. С детства у нее проявился живописный талант, благодаря которому она впоследствии стала известной в свете как выдающаяся художница-любительница.
Когда девушке исполнилось 13 лет, умер ее отец, а в 17 лет ее мать, надломленная неожиданным срывом светской и военной карьеры своего старшего сына Михаила4, сошла с ума, после чего Александра взяла на себя все заботы о больной матери и младших братьях и сестрах.
Есть легенда о том, что Александра оказалась свидетелем трагического события, произошедшего в самый праздник Рождества Христова, – смерти двух дуэлянтов, один из которых был женихом ее сестры.5 Это событие якобы оказало столь сильное воздействие на Александру, что она едва не приняла на себя иноческий постриг, а впоследствии устроила в своей усадьбе женский монастырь. По этой или какой иной причине, но Шубина решила не вступать в брак и посвятить свою жизнь служению Богу и ближнему.
В селе Воскресенском-Сергееве, находилось имение старого больного дяди Шубиной Никанора Михайловича Маркова, который за неимением средств заложил его. Чтобы спасти дядю от разорения, Шубина обратилась за помощью к своей тетке по отцу Екатерине Петровне Дубенской (урожденной Шубиной), супруге генерала Н.В. Дубенского, которая завещала племяннице капитал в 100 тысяч рублей по своей кончине. Александра Николаевна убедила генеральшу выдать ей этот капитал немедленно на покупку имения. Выкупив имение, Шубина сделалась его владелицей, после чего она сама поселилась здесь и перевезла сюда свою больную мать, жившую в семье старшего сына. И свою мать, и своего дядю Александра Николаевна покоила до самой их кончины. Для них она устроила домовую церковь в честь родовой святыни Шубиных – особенно чтимой иконы Феодоровской Божией Матери, отделав специальное помещение в северо-восточном углу барского дома. Получив в наследство после смерти родителей весьма солидные средства, Александра Николаевна в короткое время привела имение в порядок и купила доходные дома в Петрограде и Кронштадте.
3. Шустов А.А. Помещики села Сергеево. На правах рукописи.
4.Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 26-27.
5. Н. Фролов. Дуэль в Рождество. Шуйскиеизвестия. №1, вторник, 6.01.2009 г. С. 4.
Прп. Серафим Саровский
Прп. Серафим Саровский
В то время ее духовником был отец Иоанн Кронштадтский. Глубоко верующая, деятельная Александра Николаевна много своего времени и значительные средства посвящала благотворительности, любила посещать монастыри и монашеские общины. Особое внимание Шубиной привлекали Саровская пустынь, Дивеевская, а позже и Понетаевская женские обители, связанные именем преподобного Серафима Саровского, которого она глубоко почитала задолго до его прославления. Когда братья и сёстры Александры Николаевны подросли, она получила возможность не только чаще посещать, но и более деятельно участвовать в делах этих монастырей.
Бывая в Сарове, Александра Николаевна неизменно посещала Дивеево, любимое детище преподобного Серафима Саровского, активно участвуя в жизни этой обители. Вторжение мирских особ в жизнь монастырей, даже с самыми благочестивыми намерениями, нередко приводит к весьма неожиданным последствиям. Нечто подобное произошло и с Дивеевской обителью.
Чтобы понять суть происшедшего, надо вспомнить события, происходившие до этого в Дивеевском монастыре. После представления монахини Александры Мельгуновой, основательницы первой Дивеевской общины, иеромонаху Серафиму, насельнику Саровского монастыря, от своего настоятеля было поручено взять на себя заботу об осиротевших дивеевских сестрах. Это было то самое место, на котором Божия Матерь обещала устроить такую «Свою обитель, равной которой не было, нет и не будет никогда во всем свете» – Ее четвертый жребий во вселенной (после Иверии, Афона и Киево-Печерского монастыря)6.
Серафимо-Дивеевская обитель
По личному указанию Богородицы, о. Серафим отделил от Казанской общины, основанной матерью Александрой, особую Серафимо-Дивеевскую, или Мельничную, общинку, в которую кроме девиц и малолетних детей, никого не принимали. Последняя жила по особому уставу, данному о. Серафиму Самой Царицей Небесной. Сестры должны были вести строгую жизнь, заниматься духовными подвигами и физическими трудами. Матерь Божия повелела место, выбранное Ею для новой общины, обнести канавою и валом и с первых сестер начать обитель Ее четвертого жребия на земле. О. Серафим говорил, что «канавка эта – стопочки Божией Матери! Тут ее обошла Сама Царица Небесная и взяла Себе в удел, и канавка эта будет стеною до небес»7.
6. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. Составил архим. Серафим (Чичагов). – М.: Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь, Ковчег, 2007. С. 24.
7.Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 26-27.
Матерь Божия строго приказала, чтобы на будущее в обитель всегда принимались исключительно девицы, которых Сама Она благословит, и обещалась Сама быть всегдашней Игуменьей Своей будущей обители. При жизни батюшка Серафим строго исполнял все заповеданное ему Царицей Небесной.
Однако после кончины преподобного Серафима в 1833 году враг рода человеческого восстал на дело, благословленное Матерью Божией, используя в качестве орудия некоего послушника Саровского монастыря Ивана Тихоновича Толстошеева, живописца из г. Тамбова. Послушник Иоанн проявлял интерес не столько к духовным советам о. Серафима, сколько к его чудесам и предсказаниям о будущем.
По-видимому, услышав от батюшки Серафима о предстоящей славе будущей женской лавры, которая имела со временем образоваться из Дивеевской общинки, послушник Иоанн возмечтал сделаться попечителем и духовником будущей обители. Явно впавший в бесовскую прелесть, он назойливо просил, чтобы батюшка после своей смерти благословил его заботиться о его девушках. Однако о. Серафим настоятельно отговаривал его от этой затеи, предвидя, что тот со своими духовными чадами после смерти старца будет притеснять его сирот и самовольно распоряжаться всем наследством преподобного.
Вкрадчивый, сообразительный, льстивый и тщеславный, Иоанн часто приезжал в Дивеево, стремясь влиять на сестер и вводить новые обычаи, противные духу девичьей обители. О. Серафим предсказывал будущие смуты в Дивееве, прозревая духом тайные намерения послушника Иоанна, и неоднократно просил его оставить задуманное им. Однако Иоанн не внял этому предупреждению и после смерти батюшки в 1833 г. почти переехал на жительство в общину матери Александры. Под предлогом заботы и попечения о сестрах он постепенно завладел этой общиной. Утвердившись здесь, он начал вмешиваться и в дела Мельничной общины, с тем же намерением, но сестры Серафимовские, помня заветы батюшки, сопротивлялись этому.
Однажды, когда на его прямой вопрос все они единогласно заявили ему, что батюшка никогда не считал Ивана Тихоновича своим учеником и попечителем Дивеева, тот в крайнем озлоблении поклялся им перед крестом и Евангелием, что не успокоится до тех пор, пока не истребит до конца и не сотрет с лица земли даже память о существовании Мельничной обители.
Озлобленный своей неудачей, лжеученик Серафимов решился или сломить сплотившихся против него сестер девичьей обители, или стереть с лица земли эту обитель, выхлопотав соединение ее с общиной матери Александры, что он не замедлил привести в исполнение. Началось для Дивеева то время, о котором о. Серафим прорицал: «До антихриста не доживете, но времена антихриста переживете!»8.
8. Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 662.
К этому времени послушник Иоанн приобрел значительный вес в высших кругах Петербурга, в чем немалую роль сыграла А.Н. Шубина. Иоанн Тихонович много рассказывал о жизни и чудесах преподобного Серафима, выдавая себя за келейника и ученика батюшки Серафима, хотя тот, по собственному признанию, никогда не имел ни келейников, ни учеников. На основе своих, во многом вымышленных, рассказов о батюшке Серафиме, якобы сильно любившем его как своего верного ученика, послушник Иоанн составил первое жизнеописание старца Серафима после его смерти. Не обладая литературным слогом и не имея средств для издания своей рукописи, он обратился за содействием к Александре Николаевне как истовой почитательнице преподобного. Шубина познакомила его со своей тетей генеральшей Е.П. Дубенской, благодаря которой житие преподобного было литературно обработано и издано в свет в 1849 г. под названием "Сказания о преподобном Серафиме". Послушник Иоанн также написал прижизненный художественный портрет отца Серафима. Эта книга выдержала пять изданий (последнее – в 1913 г.), однако впоследствии не выпускалась из-за допущенных в ней серьезных искажений.
Поверив рассказам самого Иоанна, а позже всему, что написано в его книге, Александра Николаевна, познакомила его со своими родственниками – генералом Дубенским, а также с генералом Н.В. Зиновьевым, состоявшем при великих князьях – сыновьях Императора Александра II, и с другими высокими лицами, занимавшими влиятельное положение при Царском Дворе. Воспользовавшись их доверием, Иоанн тайно написал ко многим из них, относившимся с особой любовью к старцу Серафиму и доверявшим его рассказам о нем, и вскоре добился указа о соединении обеих Дивеевских общин в одну – Серафимо-Дивеевскую, с полным подчинением начальнице Казанской общины. В 1842 г. последовало утверждение общины от Святейшего Синода, после чего Иван Тихонович получил полную власть над обеими общинами.
После этого воля Божией Матери стала открыто попираться. Чтобы уничтожить со временем даже память о Мельничной обители о. Серафима и основать свой собственный монастырь, Иван Тихонович все, что было выстроено по указанию о. Серафима, сломал или произвольно переставил, перенес мельницу с указанного батюшкой Серафимом места, запер и запечатал обе Рождественские церкви, снес Серафимовы корпуса-кельи, построив свои, сделал мосты и переходы через святую канавку с валом, намереваясь постепенно засыпать ее мусором и заровнять, затем добился разрешения от Синода строить собор не на месте, указанном батюшкой Серафимом, а в трех верстах от обители.
Пользуясь слабостью настоятельницы Дивеевской обители, послушник Иоанн сумел все забрать в свое распоряжение и стал преследовать чем только мог Серафимовых сестер, стараясь уничтожить всё, заповеданное святым старцем, по приказанию Матери Божией, и заменить своим. Стало очевидным, что никакой он не ученик преподобного Серафима, но несчастный человек, захваченный за свою бесовскую гордость вражьим духом.
О. Серафим запретил Иоанну выходить из Саровского монастыря, под страхом того, что, в противном случае, он ни в этом, ни в будущем веке не узрит лица Серафимова. Чтобы приобрести еще большую власть, дерзкий послушник вознамерился стать иеромонахом. Однако, несмотря на его поддержку от Петербургских покровителей, саровская братия в его характеристике написала, что он имеет такое самовольное поведение, что никогда не сможет быть пострижен в монахи от их братства. Все это понудило Иоанна, в конце концов, ослушаться старца и выйти из своей обители.
Вид Печерского монастыря
Вид Печерского монастыря
Перейдя в Нижегородский Печерский монастырь, Иван Тихонович был пострижен в монашество с именем Иоасафа, а через два месяца в начале1849 года рукоположен в иеромонаха. После получения священного сана иеромонах Иоасаф отправился в Петербург, посетил всех своих высоких покровителей, помогавших ему заочно, по письмам, и собрал значительное достояние.
В 1860 г. Дивеевская община по представлению Нижегородского епископа Нектария (Надеждина), который находился под сильным влиянием о. Иоасафа, была обращена в монастырь. Кульминацией Дивеевской смуты стали события 1861 года, которые разделили сестер на два враждебных лагеря.
Владыка Нектарий, получив указ Святейшего Синода о возведении Дивеевской общины на степень общежительного монастыря, с правом выбирать настоятельниц из сестер обители, сам отправился в Дивеевскую обитель для выбора начальницы. Вместо бывшей тогда настоятельницы общины Елисаветы Ушаковой, признанной всеми сестрами, иеромонах Иоасаф предложил Владыке кандидатуру своей верной последовательницы – послушницы Гликерии Занятовой, которую не признавало большинство сестер монастыря. Епископ Нектарий, желая под давлением о. Иоасафа во что бы то ни стало избрать в настоятельницы Гликерию, но, зная настроение сестер, решил назначить начальницу монастыря не по выбору сестер, как требовалось по уставу, а якобы посредством жребия.
Он сам избрал трех кандидаток на настоятельство, включая Елисавету и Гликерию, сам написал их имена на трех бумажках, сам положил эти бумажки на блюдо и сам же, взяв одну из них, прочитал имя Гликерии Занятовой, которую тут же и объявил настоятельницей Дивеевского монастыря. Несмотря на слезные просьбы и мольбы растерянных и обескураженных такими странными "выборами" сестер, Гликерия вступила в управление монастырем, а преосвященный Нектарий направил в Святейший Синод докладную с просьбой о пострижении ее в монашество и о посвящении в сан игуменьи, хотя поменять начальницу соглашались лишь 40 сестер из 500.
Так случилось, что ехавший в это время в Москву «служка батюшки Серафима» Н. А. Мотовилов оказался в Дивееве на выборах начальницы. Увидев всё происходящее, он возмутился как действиями Владыки, так и приходом к настоятельству первой последовательницы иеромонаха Иоасафа Гликерии Занятовой, поспешил в Москву и добился с помощью Московского митрополита Филарета (Дроздова) и Императора Александра II возбуждения Св. Синодом расследования Дивеевской смуты.
В результате тщательного расследования дела удалось разоблачить иеромонаха Иоасафа как самозванца и смутьяна, главного виновника происшедшего разделения в Серафимо-Дивеевской обители, и в начале 1862 г. наконец-то был положен конец Дивеевской смуте, которая закончилась удалением из обители ее главных виновниц – новой настоятельницы Гликерии Занятовой и с нею еще двух послушниц. Святейший Синод признал избрание Гликерии Занятовой на должность настоятельницы Дивеевского женского монастыря не действительным и утвердил в этом звании бывшую настоятельницу обители Елизавету Ушакову.