История Воскресенско-Феодоровского монастыря стр.2

История Воскресенско-Феодоровского монастыря

страница 2

Блаженные Дивеевские старицы Блаженные Дивеевские старицы

Наконец-то в Дивеевской обители был восстановлен порядок и окончательно изгнан из нее о. Иоасаф, которому впредь были запрещены какие-либо отношения с Дивеевским монастырем. Кончились горькие слезы многострадальных сирот Серафимо-Дивеевских, а Серафимо-Дивеевский монастырь успокоился и приступил с 1865 года к постепенной постройке собора на том месте, где заповедал преподобный Серафим.

Двадцать девять лет! страдала Серафимова обитель от вмешательства в ее дела послушника Иоанна, а позже иеромонаха Иоасафа! Все эти долгие годы осиротевшие сестры, укрепляемые молитвами и слезами блаженных Дивеевских стариц, самоотверженно защищали заветы своего духовного отца Серафима от врага человеческого рода, который нашел себе усердных слуг в лице честолюбивого о. Иоасафа и его верных последовательниц. Очевидно, что вся эта смута была вдохновлена и поддержана самим диаволом против будущей женской лавры – Дивеевской обители. Не случайно о. Серафим сравнивал это время с пришествием антихриста.

За многие годы самопроизвольного управления о. Иоасафа из обеих общин выделились его сообщницы, часть из которых он сам лично принимал в Серафимо-Дивеевскую общину. Из них он создал особое общество, проникнутое его духом. Батюшка Серафим заповедал сестрам своей обители подаяния не просить, из обители за сборами и по другим причинам надолго не отлучаться, жить уединенно, делать все своими руками заниматься хлебопашеством и огородами и о приобретениях не заботиться. О. Иоасаф, напротив, надолго отправлял верных ему сестер во главе с Гликерией Занятовой в Петербург на сборы денег, а также для обучения академической живописи, и постепенно собрал из них себе особую общину под руководством Гликерии.

Гликерия Васильевна Занятова родилась в 1819 году в Нижегородской губернии в крестьянской семье. Мать её, исцелённая от рака на губе молитвами преподобного Серафима Саровского, дала обет посвятить на служение Богу младенца, рожденного ею после этого чудесного исцеления. Вскоре у неё родилась девочка, которую назвали Гликерией.

Когда Гликерии исполнилось 12 лет, батюшка Серафим благословил её принять постриг в Дивеевской обители. Гликерия вместе с матерью поступила в Дивеевскую Мельничную общинку, где несла различные монастырские послушания. Преподобный Серафим отошел в мир иной, когда Гликерии было 14 лет. И хотя сам батюшка назначил после себя духовником обители священника Василия Садовского, Гликерия выбрала себе в духовники послушника Иоанна Толстошеева, ставшего после выхода из Саровской пустыни в 1848 г. иеромонахом Иоасафом.

Сестры во главе с Гликерией Занятовой, во всем слепо ему последовавшие и не покорявшиеся начальнице обители, и явились тем мятежным центром, который встал во главе Дивеевской смуты. Удалив трех самых мятежных послушниц, а также тридцать других участвовавших в раздорах сестер, священноначалие сумело отделить от Серафимо-Дивеевского монастыря «Ивановских», как называл их батюшка Серафим, сестер.

Так уж оказалось, что Промыслом Божиим из этих мятежных сестер организовалась новая обитель, которая, хотя и называлась Серафимовой, но имела совсем иной дух, иного Серафима – иеромонаха Иоасафа, принявшего в конце жизни схиму с именем Серафима. Так неожиданным образом исполнились честолюбивые замыслы послушника Иоанна Толстошеева, который стал духовником, попечителем и наставником сестер Серафимо-Дивеевской обители, но не тех, которых отбирала для Себя Божия Матерь, а только тех, которые отделились от этой обители вследствие произведенной им смуты.

Иеромонах Иоасаф (Толстошеев)

Иеромонах Иоасаф (Толстошеев)

К остяк новой обители создали сестры иконописицы. И здесь не обошлось без участия А.Н. Шубиной, которая нашла общий интерес с послушником Иоанном, бывшим в миру живописцем.

Александре Николаевне показалось, что искусство иконописания, которое в Дивеевском монастыре преподавал какой-то престарелый живописец любитель, плохо развивается у монахинь, и, со свойственною ей энергией решила обучить дивеевских сестер «настоящему» академическому искусству.
Шубина, как и большинство представителей высшего света, тяготела к образам, написанным в академическом стиле, ориентирующемся на итальянскую или французскую религиозную живопись эпохи Возрождения. В этих образах проявилось влияние западноевропейских живописцев, бывших при царском дворе во второй половине XVII в. Большую роль в этом сыграли также печатные религиозные картинки, проникавшие в нашу страну через католическую Польшу.

Александра Николаевна восхотела дать монахиням возможность научиться живописи у настоящих профессоров-художников. Именно такие живописные иконы стали входить в большой почет в высших кругах русского общества, заживших на европейский лад после реформы Петра Великого в XVIII в., и наполнять иконостасы и стены наших храмов живописными образами а-ля «Сикстинская Мадонна» Рафаэля или «Джоконда» Леонардо да Винчи.

Образцы живописи в Исаакиевском соборе Образцы живописи в Исаакиевском соборе

Характерным образцом подобного стиля являются росписи Исаакиевского и Казанского соборов в Санкт-Петербурге. Как раз в это время в Петербурге лучшие русские и заграничные художники-академисты писали оригиналы картин для росписи Исаакиевского собора.
Не теряя времени, Шубина обратилась к своим влиятельным родственникам с просьбой обучить сестер искусству живописи в Академии художеств и получить у Государя Императора Николая I разрешение Дивеевским сёстрам копировать с картин Исаакиевского собора, что до этого было строго воспрещено Государем. Тогда Александра Николаевна обратилась к содействию другого влиятельного при Дворе родственника – генерала Н.В. Зиновьева, который сумел, сверх всякого ожидания, получить на это Монаршее разрешение.

Александра Николаевна срочно выписала из Дивеева в Петроград пять сестер, для обучения живописи, которые и начали заниматься здесь под руководством художников, расписывавших Исаакиевский собор. Старшей надзирательницей над сёстрами и одновременно сборщицей пожертвований была поставлена Гликерия Занятова, самая преданная о. Иоасафу. С этих пор о. Иоасаф приобрел свою собственную общинку, которая стала основой будущей новой обители. Александра Николаевна Шубина приняла на себя заботу о содержании сестер и обратила на них внимание почетной председательницы Академии Художеств великой княгини Марии Николаевны, дочери Императора Николая I. Ее супруг, президент Академии Художеств Максимилиан Богарне, очень высоко отозвался о достоинстве работ сестёр-художниц.

Проживая с 1858 г. в Петербурге и отличаясь способностью убедительно и вдохновенно говорить, послушница Гликерия скоро стала известна при Царском Дворе. Она рассказывала лицам Царствующего Дома о многих случаях чудодейственной силы батюшки Серафима. Когда в столице тяжело заболела великая княжна Мария Александровна, придворные фрейлины, видя ее безнадежное состояние, послали за Гликерией. Она привезла с собою из монастыря полумантию преподобного Серафима и предложила накрыть ею больную. Когда сам Государь возложил полумантию на свою страдающую дочь, она заснула спокойным сном и вскоре выздоровела. Несколько позже полумантию положили на постель умирающей в муках Императрицы Александры Фёдоровны. Это сразу же облегчило предсмертные страдания государыни, позволило ей достойно попрощаться с родными и спокойно умереть.

Чудеса, совершенные батюшкой Серафимом от его полумантии, открыли его имя широкому придворному кругу и вызвали его почитание задолго до его прославления. Благодаря этому, женская общинка стала известной в столице, а монахиням открылся вход в царский дворец.
Двадцать восемь лет прожила Гликерия в Дивеевской общине, и все это время она принимала самое деятельное участие во все более разгорающейся Дивеевской смуте. И вот, после выхода из Дивеево 6 марта 1862 г. бывшая послушница Гликерия Занятова вместе с двумя другими сестрами-изгнанницами оказалась за стенами монастыря. Промыслом Божиим ей было уготовано стать основательницей нового монастыря,9 основу которого составили ее сторонницы, около 70 сестер, пришедших за ней впоследствии из Дивеевского монастыря.

9. Букова О.В. Женские обители Преподобного Серафима Саровского. История десяти нижегородских женских монастырей. Н. Новгород, 2003, с. 453-533.

Елизавета Алексеевна Копьёва

Оказавшись на улице и не зная, где преклонить свою главу, сестры возопили ко Господу, и Тот не оставил их до конца в это трудное время, послав им Свою благодатную помощь. Вдруг они вспомнили о благочестивой помещице села Понетаевки, Елисавете Алексеевне Копьёвой, которая, бывая в Дивеевской обители, неоднократно предлагала Гликерии переехать к ней. Изгнанницы отправились за 40 верст в имение Копьёвой, которая и приютила их у себя, отдав им под церковь свою оранжерею. Узнав, где они поселились, сестры-художницы, единодушные с Гликерией, стали покидать Дивеевскую обитель и переходить на жительство в Понетаевку.

Елизавета Алексеевна Копьёва, дочь генерал-майора, стала главной помощницею Гликерии в деле устроения новой обители. Ко времени основания обители в 1862 году это была уже немолодая, богатая и одинокая благочестивая дама, которая почитала старца Серафима и при его жизни ездила к нему в Саровский монастырь за советом. Часто бывая в Дивеевской обители, Елисавета Алексеевна хорошо знала Гликерию.

Елисавета Алексеевна написала прошение епископу Нижегородскому и Арзамасскому Нектарию (Надеждину), который ранее назначил Гликерию настоятельницей Дивеевской обители, об учреждении в её имении женской общины во имя иконы «Всех скорбящих Радость» с наименованием Серафимовская. В 1864 году Серафимовская община в Понетаевке была утверждена Государем Императором и Святейшим Синодом менее чем через два года после образовании общины и была принята с уже бывшей начальницей – Гликерией Занятовой.

Гликерия, хотя и не имела образования, но после учебы в Петербурге стала хорошей художницей. Имея прекрасные организаторские способности, она руководила сестрами на Петергофском подворье монастыря, где они обучались в Петербургской Академии художеств. Кандидатуру Гликерии активно поддерживал ее духовный наставник о. Иоасаф. С избранием в начальницы Гликерия Занятова была подстрижена в монашество с именем Евпраксии. К тому времени в ново утвержденной Серафимо-Понетаевской общине проживало уже около 70 сестёр, перешедших из Серафимо-Дивеевского монастыря.
Государь Александр II, после официального утверждения в 1864 году Серафимо-Понетаевской Скорбященской женской общины, сразу же пожаловал в обитель около 600 десятин земли в благодарность за некогда оказанную Гликерией помощь в исцелении дочери Марии, а Императрица подарила им 1500 рублей серебром.

Серафимо-Понетаевская община быстро строилась и расширялась. В 1867 году в ней проживало уже 40 монахинь и 130 послушниц. В 1869 году Серафимо-Понетаевская община была возведена в степень третьеклассного общежительного женского монастыря, с учреждением при нём училища для девиц духовного звания. В 1870 году Гликерия Занятова была возведена в сан игуменьи.
Не прошло и двадцати лет, как монастырь стал нештатным, то есть, в нем количество монашествующих не регламентировалось, благодаря способности содержать самих себя, в основном за счет доходов от живописного мастерства.

С первых дней возникновения Серафимо-Понетаевской обители сёстры занимались живописными работами, так как были искусными мастерицами живописного и мозаичного искусства. Они занимались в Понетаевке художественными работами, писали иконы по дереву, холсту и финифти. От этих работ сёстры получали стабильный доход. В 1871 году этими работами занималось 25 монахинь. Благодаря этому благосостояние монастыря с каждым годом улучшалось, и многие стремились поступить в Понетаевский монастырь. Если в 1872 году в Серафимо-Понетаевском монастыре проживало около 250 сестёр, то в 1884 году – уже более 400. Живописицы монастыря писали иконы, изготавливали финифть, делали мозаику. Работы монахинь пользовались большим спросом. Их художественное творчество вызывало интерес петербургской публики. За успехи в живописи игуменья Евпраксия была награждена золотым крестом, а сестры художницы – серебряными.
Как уже отмечалось, сестры писали в западном академическом стиле, который соответствовал духу их духовного наставника и собравшейся в монастыре общины в целом.

Как известно, православная икона, в отличие от католической, пишется по особым правилам, или канонам. В соответствии с Византийским иконописным каноном, на который опираются православные иконописцы, образы должны являть неземную суть, одухотворенность и божественность. Поэтому изображаются они в статическом положении, в анфас или четверть оборота, несколько вытянутыми, как бы устремляющимися к небесам, со взглядом, направленным на зрителя. Не допускаются полутона, цветовые переходы, отражения одного цвета в другом. Чтобы персонажи иконы выглядели бестелесными, фигуры уплощаются, сводятся к двумерным образам, что позволяет ярче передать их духовную сущность. Вместо прямой линейной перспективы античности, при которой линии как бы сходятся за полотном, создавая иллюзию глубины изображения, в иконописи используется обратная перспектива, когда линии сходятся перед плоскостью иконы, в реальном мире, захватывая зрителя в пространство иконы и устанавливая между ним и образом на иконе непосредственную связь. На иконе отсутствует светотень, т.к. божественное сияние исключает присутствие любых источников света земного происхождения. Пропорции человеческого тела сознательно нарушаются: фигуры устремлены вверх, вытягиваются, утончаются, плечи сужаются, пальцы рук и ног удлиняются. Каноны являют нам сакральную потустороннюю суть образов, в противоположность материалистическому реализму живописных изображений.

В отличие от православной иконы, католическая икона не канонична, и, по сути своей, представляет собой, картину на религиозную тему. Воспитанный в православии человек вряд ли сможет молиться перед образами, подобными “Сикстинской Мадонне”. Однако именно такие образы пользовались наибольшей популярностью в XIX в. в высшем свете и у простого народа. Поэтому в первые годы существования обители упор делался на развитие художественных ремёсел. Монахини, перешедшие из Дивеева в Понетаевку, были профессиональными художницами и развивали именно то ремесло, которое помогало монастырю быстро окрепнуть.

Серафимо-Понетаевский образ «Знамение Пресвятой Богородицы

В 1885 году была прославлена икона «Знамение Пресвятой Богородицы». Ее написала послушница Клавдия Войлошникова. Будучи 17 лет, Клавдия со своей матерью приезжала в Павло-Обнорский монастырь к тогдашнему игумену этого монастыря Иоасафу (Толстошееву) за утешением после смерти своего отца. О. Иоасаф направил её в Серафимо-Понетаевский монастырь, говоря, что там она быстро успокоится. Клавдия поступила в монастырь, где проходила послушание в живописной мастерской под руководством опытных сестер. Через два года обучения в 1879 году она скопировала образ иконы «Знамение Пресвятой Богородицы», который впоследствии был признан чудотворным.

Скопированный образ был написан в живописной манере, усвоенной художницами монастыря во время учебы в Петербурге. Что могла изобразить ученица через два года монашеского послушания? Для написания канонической иконы требуется духовное видение, которое появляется от длительного монашеского искуса или приобретения достаточного духовного опыта иконописцем. Для создания популярного академического образа достаточно иметь живописный талант и наработанную технику рисования.

Картины на религиозные темы, как и любая живопись, создаются творческой фантазией художника и передают его личное мироощущение. Выдающиеся художники умели чувствовать дух окружающих их людей и являли в своих картинах сконцентрированный художественный образ своего времени и своего окружения.

В отличие от православной иконы, живописный образ эмоционален и экзальтирован, так как отражает окружающий мир через чувства. Он принадлежит миру душевному и в католичестве может послужить вызыванию мистического экстаза, нередко сопровождаемого галлюцинациями. Такие же галлюцинации могут вызываться и у православных христиан усиленным воображением и экзальтацией при неправильном образе молитвы.

Если икона служит для общения с Богом и его святыми, то живописный образ является средством общения с художником, его идеями и переживаниями, которые могут отражать настроения какой-то общественной группы. Образ Божией Матери в написанной Клавдией Войлошниковой иконе явился отражением эмоционального настроя сестер Понетаевской обители.

Икона написана с нарушением Византийского иконографического канона: взгляд Богородицы устремлен на небо, хотя по канонам, святой должен глядеть на зрителя или сквозь него; образ Богородицы написан с использованием прямой линейной перспективы, ярко выраженной светотени на лице, руках и одежде, с нарядным узорчатым фоном, вместо золотого покрытия или однородного плоского фона, что в совокупности создает ощущение объемности фигуры Богородицы, в отличие от уплощенных фигур на канонических иконах; вместо канонической одежды Богородицы – синей туники и вишневого покрова, на Ее плечах и главе изображены ярко-желтая накидка и белый узорчатый апостольник; у Богоматери и Богомладенца – вместо золотых нимбов вокруг глав нарисованы разноцветные узорчатые нимбы и т. д.

В 1880 году образ был взят в игуменский корпус для украшения архиерейских покоев и был освящен отцом Иоасафом (Толстошеевым), который к этому времени уже принял схиму с именем Серафим в Высокогорской пустыни близ г. Арзамаса. Икона так и осталась висеть в игуменском корпусе.

14 мая 1885 года в 21 час сёстры, бывшие на молитве в келье игуменского корпуса, вдруг заметили, что Лик Божией Матери сделался намного живее и светлее, взор Богородицы, устремлённый на иконе вверх, стал направляться прямо в глаза молящихся сестёр. Явление продолжалось четверть часа, потом повторилось в 12 часов ночи. Написанный образ, отразивший склонность к восторженности и экзальтированности молодой послушницы, мог вызвать соответствующие чувства и у единодушных с ней молящихся сестер. Как известно, святые отцы запрещали обращать внимание на подобные «чудеса».

Тем не менее, на другой день, 15 мая икона была перенесена в монастырскую церковь, куда и стал стекаться народ из окрестных селений для поклонения, причём многие больные получали исцеления. Жители окрестных сёл, прослышав об этом, поспешили в монастырь для поклонения и исцеления. Здесь уже стали происходить истинные чудеса, заключавшиеся во многих исцелениях от болезней и недугов.

Исцеления от икон или иных святынь подаются по вере людей, притекающим к этим святыням, и по Божией милости. «… некоторые иконы бывают чудотворными, – пишет святитель Феофан, Затворник Вышенский, – потому что Богу так угодно. Чудотворение ни от кого, кроме Бога, не бывает. Сила тут не в иконах и не в людях прибегающих, а в Божией милости… Как Владыка всего, Бог всякую вещь может обратить в орудие Своей милости»10. В наше время чудеса нередко происходят даже от бумажных икон или газетных вырезок.
Исцеления от Серафимо-Понетаевской иконы происходили на глазах многих очевидцев. Матерь Божия явно исцеляла больных, которые долгие годы страдали от слепоты, и тех, кто не мог ходить. Множество людей устремилось в обитель, ища исцелений. Слава об иконе начала расходиться по всей губернии.

Игумения Евпраксия сообщила о чудесных исцелениях, происходивших от иконы, в Духовную консисторию. Тщательное епархиальное расследование подтвердило, что «необычайные двукратные видения иконы состояли в сиянии лика этой иконы и в живописи, и в движениях, ясно выражаемых очами сего сияющего лика», и множество чудотворений от иконы. В кратком перечне бывших от иконы чудес приводилось 14 случаев исцелений от тяжелых недугов слепоты, параличей, нервных болезней. Нижегородская Духовная Консистория, ознакомившись с документами, признала за иконой благодатную чудодейственность и подала ходатайство Святейшему Синоду о признании иконы чудотворной и о возвращении её в Серафимо-Понетаевский монастырь «для поддержания веры и успокоения народа». 27 сентября 1885 года икона Божией Матери «Знамение» из Серафимо-Понетаевского монастыря была объявлена чудотворной.

Серафимо-Дивеевская обитель

В продолжение 15 лет, с 1885 по 1900 годы, было отмечено 68 случаев благодатной помощи Богоматери при разных болезнях: глазных, нервных, ревматических и т. д. – по молитвам перед Серафимо-Понетаевской иконой.

Монахинями-художницами были изготовлены списки с оригинала, которые в большом количестве стали распространяться по храмам и монастырям России. Один из них оказался в Новодевичьем монастыре г. Москвы. В начале ХХ века в Нижегородской епархии почти в каждом храме и монастыре находился Серафимо-Понетаевский образ «Знамение» (празднование 10-го декабря).

В последние дни жизни о. Иоасаф, тогда уже схиигумен Серафим (Толстошеев), был попечителем, духовником и наставником сестер Серафимо-Понетаевского монастыря. Он часто приезжал в обитель и беседовал с сестрами, давая им свои советы и наставления, следил за строительными работами в обители. Схиигумен Серафим почил в 1884 года в возрасте 82-х лет и погребен за алтарём монастырской церкви в честь «Живоносного источника». Позже на этом месте была сооружена стеклянная усыпальница.

Первая благодетельница Серафимо-Понетаевского монастыря Е. А. Копьева, скончалась 2-го февраля 1888 года. А через пять лет 4 ноября 1893 года, на 75-м году жизни, после тяжёлой болезни за ней последовала игумения Евпраксия. Тело её было погребено в монастырской усыпальнице у алтаря церкви Живоносного Источника.

К ново учрежденной Серафимо-Понетаевской обители А. Н. Шубина относилась с таким же сочувствием и поддержкой, как к Дивеевской, оказывая ей материальную помощь и нравственную поддержку. Она хорошо знала и глубоко уважала и Е. А. Копьеву, открывшую у себя в имении Серафимо-Понетаевскую обитель, и ее первую игумению Евпраксию, и духовного попечителя монастыря о. Иоасафа. Последнего Александра Николаевна искренне считала учеником преподобного Серафима, и пользовалась его наставлениями, приезжая в Нижний Новгород, где он, будучи уже схиигуменом Серафимом, пребывал на жительстве в Печерском монастыре.

Общаясь с сестрами Серафимо-Дивеевской и Серафимо-Понетаевскую обителей, А. Н. Шубина решила устроить и в своем имении хотя бы женскую общину, надеясь впоследствии преобразовать её в монастырь11.

10. Свт. Феофан Затворник. Наставления в духовной жизни, Вып. 5, пис. 935, М.: Отчий дом, 2009. С. 224.
11. Подвижница благочестия Александра Николаевна Шубина и основанный ей Воскресенско-Феодоровский женский общежительный монастырь. – М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1916. – 96 С.

История Воскресенско-Феодоровского монастыря

Если проехать по автомобильной дороге, выходящей в южном направлении из города Шуя Ивановской области, то через 10 км, при выезде из лесного массива, откроется вид на село Сергеево. Здесь на небольшом возвышении стоят высокие монастырские стены, за которыми, если въехать через северные ворота, взору неожиданно открывается величественный и изящный Успенский собор – главный храм Воскресенско-Феодоровского мужского монастыря.
Успенский собор. Фото 1906 г.
Успенский собор. Фото 1906 г.
При виде собора у нового зрителя сразу возникает ряд вопросов. Откуда здесь, вдали от больших дорог и городов, в далекой Ивановской глубинке, появилось столь необычное по своей грандиозности и замечательной архитектуре сооружение? И как такому великолепному храму удалось сохраниться в удовлетворительном состоянии за годы Советской власти совсем неподалеку от города Шуи, где в 1930 г. была взорвана величественная Спасская церковь бригадой подрывников, которая через год взорвала храм Христа Спасителя в Москве1? Мало того, и в самом Сергеево в сотне метров от собора в 1936 г. была разрушена двухэтажная трехпрестольная приходская Воскресенская церковь. Попробуем сквозь тусклое стекло человеческого разума проникнуть в Промысел Божий, сохранивший для будущих поколений и монастырь, и его главную жемчужину – Успенский собор.
Воскресенско-Феодоровский мужской (а до 1929 года женский) монастырь относительно молод. Успенский собор был построен в 1905 году, а весь ансамбль завершен к 1923 году. Однако невидимые нити истории монастыря тянутся из более глубоких времен и чудным образом переплетаются с историей Серафимо-Дивеевской и Серафимо-Понетаевской женских обителей. Все три обители имеют в той или иной степени отношение к великому старцу – преподобному Серафиму Саровскому, а также к боярыне Александре Николаевне Шубиной. И хотя последняя мало кому менее известна, однако ей как подвижнице благочестия посвящена достаточно объемная книга2, чего удостаивается далеко не каждый даже из прославленных Церковью святых жен и мужей.
1. Ставровский Е.С.
2. Подвижница благочестия Александра Николаевна Шубина и основанный ей Воскресенско-Феодоровский женский общежительный монастырь. – М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1916.  – 96 С.
Александра Николаевна Шубина
Александра Николаевна Шубина
А . Н. Шубина родилась 17-го августа 1816 года, в селе Вахтино, Ярославской губернии, Даниловского уезда, в семье помещиков – Николая Петровича Шубина и Анны Михайловны (урожденной Марковой). И Шубины, и Марковы относятся к двум старинным русским дворянским родам, причем в 1670 г. сельцо Сергеево уже значилось во владении Марковых.
По всей видимости, Марковы были весьма благочестивы. Об этом говорит то, что стременной конюх Михаил Иванович Марков, живший в Сергеево в 1730 г., задумал построить храм в своем сельце. Получив на это разрешение от Синода и Суздальской епархии, он выстроил в 1740 г. большой двухэтажный каменный храм с тремя престолами во имя Воскресения словущего, Благовещения и преподобного Сергия Радонежского, с высокой трехэтажной колокольней. С тех пор село официально стало называться Воскресенское-Сергеево – по названию главного престола храма. Внук Михаила Ивановича Михаил Соломонович
Воскресенская (слева) и Михайловская (справа на заднем плане) церкви в селе Сергеево
Воскресенская (слева) и Михайловская (справа на заднем плане) церкви в селе Сергеево
Марков построил в своем селе Малые Дорки (ныне Палехский р-н) Преображенскую церковь, перевез из этого села на Сергеевское кладбище деревянный храм Великомученика Георгия, а в 1834 г., уже проживая в Воскресенском-Сергеево, выстроил там зимнюю каменную церковь во имя архистратига Михаила3. По-видимому, благочестивое стремление Марковых возводить в своих селах храмы Божии передалось и Александре Николаевне, так что в один прекрасный момент в ней созрело желание выстроить в с. Сергеево женский монастырь, что и стало главным делом ее жизни.
В семье Шубиных было два брата и три сестры, старшей из которых была Александра. Родители дали Александре прекрасное образование. С детства у нее проявился живописный талант, благодаря которому она впоследствии стала известной в свете как выдающаяся художница-любительница.
Когда девушке исполнилось 13 лет, умер ее отец, а в 17 лет ее мать, надломленная неожиданным срывом светской и военной карьеры своего старшего сына Михаила4, сошла с ума, после чего Александра взяла на себя все заботы о больной матери и младших братьях и сестрах.
Есть легенда о том, что Александра оказалась свидетелем трагического события, произошедшего в самый праздник Рождества Христова, – смерти двух дуэлянтов, один из которых был женихом ее сестры.5 Это событие якобы оказало столь сильное воздействие на Александру, что она едва не приняла на себя иноческий постриг, а впоследствии устроила в своей усадьбе женский монастырь. По этой или какой иной причине, но Шубина решила не вступать в брак и посвятить свою жизнь служению Богу и ближнему.
В селе Воскресенском-Сергееве, находилось имение старого больного дяди Шубиной Никанора Михайловича Маркова, который за неимением средств заложил его. Чтобы спасти дядю от разорения, Шубина обратилась за помощью к своей тетке по отцу Екатерине Петровне Дубенской (урожденной Шубиной), супруге генерала Н.В. Дубенского, которая завещала племяннице капитал в 100 тысяч рублей по своей кончине. Александра Николаевна убедила генеральшу выдать ей этот капитал немедленно на покупку имения. Выкупив имение, Шубина сделалась его владелицей, после чего она сама поселилась здесь и перевезла сюда свою больную мать, жившую в семье старшего сына. И свою мать, и своего дядю Александра Николаевна покоила до самой их кончины. Для них она устроила домовую церковь в честь родовой святыни Шубиных – особенно чтимой иконы Феодоровской Божией Матери, отделав специальное помещение в северо-восточном углу барского дома. Получив в наследство после смерти родителей весьма солидные средства, Александра Николаевна в короткое время привела имение в порядок и купила доходные дома в Петрограде и Кронштадте.
3. Шустов А.А. Помещики села Сергеево. На правах рукописи.
4.Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 26-27.
5. Н. Фролов. Дуэль в Рождество. Шуйскиеизвестия. №1, вторник, 6.01.2009 г. С. 4.
Прп. Серафим Саровский
Прп. Серафим Саровский
В то время ее духовником был отец Иоанн Кронштадтский. Глубоко верующая, деятельная Александра Николаевна много своего времени и значительные средства посвящала благотворительности, любила посещать монастыри и монашеские общины. Особое внимание Шубиной привлекали Саровская пустынь, Дивеевская, а позже и Понетаевская женские обители, связанные именем преподобного Серафима Саровского, которого она глубоко почитала задолго до его прославления. Когда братья и сёстры Александры Николаевны подросли, она получила возможность не только чаще посещать, но и более деятельно участвовать в делах этих монастырей.
Бывая в Сарове, Александра Николаевна неизменно посещала Дивеево, любимое детище преподобного Серафима Саровского, активно участвуя в жизни этой обители. Вторжение мирских особ в жизнь монастырей, даже с самыми благочестивыми намерениями, нередко приводит к весьма неожиданным последствиям. Нечто подобное произошло и с Дивеевской обителью.
Чтобы понять суть происшедшего, надо вспомнить события, происходившие до этого в Дивеевском монастыре. После представления монахини Александры Мельгуновой, основательницы первой Дивеевской общины, иеромонаху Серафиму, насельнику Саровского монастыря, от своего настоятеля было поручено взять на себя заботу об осиротевших дивеевских сестрах. Это было то самое место, на котором Божия Матерь обещала устроить такую «Свою обитель, равной которой не было, нет и не будет никогда во всем свете» – Ее четвертый жребий во вселенной (после Иверии, Афона и Киево-Печерского монастыря)6.
Серафимо-Дивеевская обитель
По личному указанию Богородицы, о. Серафим отделил от Казанской общины, основанной матерью Александрой, особую Серафимо-Дивеевскую, или Мельничную, общинку, в которую кроме девиц и малолетних детей, никого не принимали. Последняя жила по особому уставу, данному о. Серафиму Самой Царицей Небесной. Сестры должны были вести строгую жизнь, заниматься духовными подвигами и физическими трудами. Матерь Божия повелела место, выбранное Ею для новой общины, обнести канавою и валом и с первых сестер начать обитель Ее четвертого жребия на земле. О. Серафим говорил, что «канавка эта – стопочки Божией Матери! Тут ее обошла Сама Царица Небесная и взяла Себе в удел, и канавка эта будет стеною до небес»7.
6. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. Составил архим. Серафим (Чичагов). – М.: Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь, Ковчег, 2007. С. 24.
7.Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 26-27.
Матерь Божия строго приказала, чтобы на будущее в обитель всегда принимались исключительно девицы, которых Сама Она благословит, и обещалась Сама быть всегдашней Игуменьей Своей будущей обители. При жизни батюшка Серафим строго исполнял все заповеданное ему Царицей Небесной.
Однако после кончины преподобного Серафима в 1833 году враг рода человеческого восстал на дело, благословленное Матерью Божией, используя в качестве орудия некоего послушника Саровского монастыря Ивана Тихоновича Толстошеева, живописца из г. Тамбова. Послушник Иоанн проявлял интерес не столько к духовным советам о. Серафима, сколько к его чудесам и предсказаниям о будущем.
По-видимому, услышав от батюшки Серафима о предстоящей славе будущей женской лавры, которая имела со временем образоваться из Дивеевской общинки, послушник Иоанн возмечтал сделаться попечителем и духовником будущей обители. Явно впавший в бесовскую прелесть, он назойливо просил, чтобы батюшка после своей смерти благословил его заботиться о его девушках. Однако о. Серафим настоятельно отговаривал его от этой затеи, предвидя, что тот со своими духовными чадами после смерти старца будет притеснять его сирот и самовольно распоряжаться всем наследством преподобного.
Вкрадчивый, сообразительный, льстивый и тщеславный, Иоанн часто приезжал в Дивеево, стремясь влиять на сестер и вводить новые обычаи, противные духу девичьей обители. О. Серафим предсказывал будущие смуты в Дивееве, прозревая духом тайные намерения послушника Иоанна, и неоднократно просил его оставить задуманное им. Однако Иоанн не внял этому предупреждению и после смерти батюшки в 1833 г. почти переехал на жительство в общину матери Александры. Под предлогом заботы и попечения о сестрах он постепенно завладел этой общиной. Утвердившись здесь, он начал вмешиваться и в дела Мельничной общины, с тем же намерением, но сестры Серафимовские, помня заветы батюшки, сопротивлялись этому.
Однажды, когда на его прямой вопрос все они единогласно заявили ему, что батюшка никогда не считал Ивана Тихоновича своим учеником и попечителем Дивеева, тот в крайнем озлоблении поклялся им перед крестом и Евангелием, что не успокоится до тех пор, пока не истребит до конца и не сотрет с лица земли даже память о существовании Мельничной обители.
Озлобленный своей неудачей, лжеученик Серафимов решился или сломить сплотившихся против него сестер девичьей обители, или стереть с лица земли эту обитель, выхлопотав соединение ее с общиной матери Александры, что он не замедлил привести в исполнение. Началось для Дивеева то время, о котором о. Серафим прорицал: «До антихриста не доживете, но времена антихриста переживете!»8.
8. Резник Н.А. М.Ю. Лермонтов и его спутники: жизненные и творческие связи. Дисс. на соиск. уч. степ. к. фил. н. М., 2004. С. 662.
К этому времени послушник Иоанн приобрел значительный вес в высших кругах Петербурга, в чем немалую роль сыграла А.Н. Шубина. Иоанн Тихонович много рассказывал о жизни и чудесах преподобного Серафима, выдавая себя за келейника и ученика батюшки Серафима, хотя тот, по собственному признанию, никогда не имел ни келейников, ни учеников. На основе своих, во многом вымышленных, рассказов о батюшке Серафиме, якобы сильно любившем его как своего верного ученика, послушник Иоанн составил первое жизнеописание старца Серафима после его смерти. Не обладая литературным слогом и не имея средств для издания своей рукописи, он обратился за содействием к Александре Николаевне как истовой почитательнице преподобного. Шубина познакомила его со своей тетей генеральшей Е.П. Дубенской, благодаря которой житие преподобного было литературно обработано и издано в свет в 1849 г. под названием "Сказания о преподобном Серафиме". Послушник Иоанн также написал прижизненный художественный портрет отца Серафима. Эта книга выдержала пять изданий (последнее – в 1913 г.), однако впоследствии не выпускалась из-за допущенных в ней серьезных искажений.
Поверив рассказам самого Иоанна, а позже всему, что написано в его книге, Александра Николаевна, познакомила его со своими родственниками – генералом Дубенским, а также с генералом Н.В. Зиновьевым, состоявшем при великих князьях – сыновьях Императора Александра II, и с другими высокими лицами, занимавшими влиятельное положение при Царском Дворе. Воспользовавшись их доверием, Иоанн тайно написал ко многим из них, относившимся с особой любовью к старцу Серафиму и доверявшим его рассказам о нем, и вскоре добился указа о соединении обеих Дивеевских общин в одну – Серафимо-Дивеевскую, с полным подчинением начальнице Казанской общины. В 1842 г. последовало утверждение общины от Святейшего Синода, после чего Иван Тихонович получил полную власть над обеими общинами.
После этого воля Божией Матери стала открыто попираться. Чтобы уничтожить со временем даже память о Мельничной обители о. Серафима и основать свой собственный монастырь, Иван Тихонович все, что было выстроено по указанию о. Серафима, сломал или произвольно переставил, перенес мельницу с указанного батюшкой Серафимом места, запер и запечатал обе Рождественские церкви, снес Серафимовы корпуса-кельи, построив свои, сделал мосты и переходы через святую канавку с валом, намереваясь постепенно засыпать ее мусором и заровнять, затем добился разрешения от Синода строить собор не на месте, указанном батюшкой Серафимом, а в трех верстах от обители.
Пользуясь слабостью настоятельницы Дивеевской обители, послушник Иоанн сумел все забрать в свое распоряжение и стал преследовать чем только мог Серафимовых сестер, стараясь уничтожить всё, заповеданное святым старцем, по приказанию Матери Божией, и заменить своим. Стало очевидным, что никакой он не ученик преподобного Серафима, но несчастный человек, захваченный за свою бесовскую гордость вражьим духом.
О. Серафим запретил Иоанну выходить из Саровского монастыря, под страхом того, что, в противном случае, он ни в этом, ни в будущем веке не узрит лица Серафимова. Чтобы приобрести еще большую власть, дерзкий послушник вознамерился стать иеромонахом. Однако, несмотря на его поддержку от Петербургских покровителей, саровская братия в его характеристике написала, что он имеет такое самовольное поведение, что никогда не сможет быть пострижен в монахи от их братства. Все это понудило Иоанна, в конце концов, ослушаться старца и выйти из своей обители.
Вид Печерского монастыря
Вид Печерского монастыря
Перейдя в Нижегородский Печерский монастырь, Иван Тихонович был пострижен в монашество с именем Иоасафа, а через два месяца в начале1849 года рукоположен в иеромонаха. После получения священного сана иеромонах Иоасаф отправился в Петербург, посетил всех своих высоких покровителей, помогавших ему заочно, по письмам, и собрал значительное достояние.
В 1860 г. Дивеевская община по представлению Нижегородского епископа Нектария (Надеждина), который находился под сильным влиянием о. Иоасафа, была обращена в монастырь. Кульминацией Дивеевской смуты стали события 1861 года, которые разделили сестер на два враждебных лагеря.
Владыка Нектарий, получив указ Святейшего Синода о возведении Дивеевской общины на степень общежительного монастыря, с правом выбирать настоятельниц из сестер обители, сам отправился в Дивеевскую обитель для выбора начальницы. Вместо бывшей тогда настоятельницы общины Елисаветы Ушаковой, признанной всеми сестрами, иеромонах Иоасаф предложил Владыке кандидатуру своей верной последовательницы – послушницы Гликерии Занятовой, которую не признавало большинство сестер монастыря. Епископ Нектарий, желая под давлением о. Иоасафа во что бы то ни стало избрать в настоятельницы Гликерию, но, зная настроение сестер, решил назначить начальницу монастыря не по выбору сестер, как требовалось по уставу, а якобы посредством жребия.
Он сам избрал трех кандидаток на настоятельство, включая Елисавету и Гликерию, сам написал их имена на трех бумажках, сам положил эти бумажки на блюдо и сам же, взяв одну из них, прочитал имя Гликерии Занятовой, которую тут же и объявил настоятельницей Дивеевского монастыря. Несмотря на слезные просьбы и мольбы растерянных и обескураженных такими странными "выборами" сестер, Гликерия вступила в управление монастырем, а преосвященный Нектарий направил в Святейший Синод докладную с просьбой о пострижении ее в монашество и о посвящении в сан игуменьи, хотя поменять начальницу соглашались лишь 40 сестер из 500.
Так случилось, что ехавший в это время в Москву «служка батюшки Серафима» Н. А. Мотовилов оказался в Дивееве на выборах начальницы. Увидев всё происходящее, он возмутился как действиями Владыки, так и приходом к настоятельству первой последовательницы иеромонаха Иоасафа Гликерии Занятовой, поспешил в Москву и добился с помощью Московского митрополита Филарета (Дроздова) и Императора Александра II возбуждения Св. Синодом расследования Дивеевской смуты.
В результате тщательного расследования дела удалось разоблачить иеромонаха Иоасафа как самозванца и смутьяна, главного виновника происшедшего разделения в Серафимо-Дивеевской обители, и в начале 1862 г. наконец-то был положен конец Дивеевской смуте, которая закончилась удалением из обители ее главных виновниц – новой настоятельницы Гликерии Занятовой и с нею еще двух послушниц. Святейший Синод признал избрание Гликерии Занятовой на должность настоятельницы Дивеевского женского монастыря не действительным и утвердил в этом звании бывшую настоятельницу обители Елизавету Ушакову.